«Мое место на «нейтралке»: Кто и почему помогает беженцам

Минобороны сообщило, что с начала военных действий в РФ было эвакуировано около миллиона мирных жителей из Украины. С 18 марта Ростовская область начала принимать беженцев из Мариуполя через автомобильный пункт пропуска (АПП) Весело-Вознесенка. Точное число пересекших границу не называется, но известно, что в разные дни через границу проходило от тысячи до 15 тысяч человек. Корреспондент "Активатики" рассказывает, что удалось увидеть лично в этом пункте пропуска.

Если смотреть с российской стороны, то первыми в поле зрения попадают большие белые палатки. Это ПВР (пункт временного размещения) рядом с АПП Весело-Вознесенка. Территориально в 40 км от Таганрога. Перед лагерем парковка для автомобилей работающих здесь служб: пограничников, спасателей, волонтеров. Встречаются авто с разбитыми стеклами и надписями «Люди», «Дети» – на них беженцам удалось уехать от смерти. Рядом разместились «коробейники» – предлагают российские сим-карты. Дорого, по тысяче рублей, но желающие есть. Большую часть людей привозят автобусами, по 40 – 100 человек. Часть из них остается в палаточном лагере, кому не хватило места, везут в другие ПВР области. У кого есть родственники и знакомые, едут дальше сами.

Через границу: «нейтралка» – таможня – ПВР

ПВР – условно конечный пункт после пересечения границы, дальше совсем другая история – новая жизнь. Но сначала на российской стороне люди проходят в нейтральную зону, «нейтралку», потом таможенный пункт, там проверка паспортов, сканирование багажа как на любой границе. Если отмотать еще назад, то были подвалы без еды и воды, перебежки под свисты пуль и снарядов к эвакуационным автобусам к тоже условным зеленым коридорам, а потом выезд из зоны боевых действий.

На российскую сторону мариупольцев вывозят военные т.н. ДНР: некоторых они забирали из разбомбленных домов, но в основном люди пробираются сами. «Мы решили попытаться выйти: либо здесь умрешь, либо по дороге расстреляют. Вышли на окраину, ползли вдоль моря, вышли случайно на блок-посты на Мелекино, там уже встречали нас военные ДНР», – рассказала беженка Зинаида.

Ее, как и многих, привезли в ПВР, таганрогский Дворец спорта. Пробыла там не более суток, после чего сразу же автобусы отправили на ж/д вокзал, а оттуда вглубь страны. Алла, оказавшаяся в этих же автобусах, рассказала, как их «фильтровали» в "ДНР", прежде чем пустить в РФ.

«Нас автобусами привезли на Старобешево (поселок на юго-востоке Донецкой области). Там дали «корешок», взяли отпечатки пальцев. Чтоб получить этот корешок, еще семь кругов ада надо пройти, бюрократического. Заполняется анкета, потом вызывают – ты ждешь, пока вызовут, это столько нервов, потом снимают отпечатки и только после этого дают корешок для свободного перемещения по ДНР. Без него через границу не пропускают. Потом нас фильтровали на предмет принадлежности к военным организациям. Все это время ждали в набитом зале старого ДК, спали на деревянных стульях – все ноги отекли», – рассказала женщина.

Беженцы говорят, что их проверяют на принадлежность к военным: осматривают тело (особенно мужчин) – нет ли следов от приклада, татуировок подразделения «Азов», отсматривают в телефоне фото-видео, переписки. Прошедших все эти процедуры отвозят к границе. Тех, кто едет своей машиной или добирается пешим ходом (были и такие, кто прошел 80 км своими ногами), досматривают уже на российской стороне. Что с теми, кто не проходит процедуру, неизвестно.

На таможенном посту на скамейке у окна скромно присели две женщины, одна лишь попросила бутерброд. Разговорились – они были немногословны, взвешивали каждое слово. Их привезли из Новоазовска, потом они шли пешком. Женщин пропустили, а мужчин из их семьи, в том числе подростков, подвергли более тщательной проверке. Приезжали новые автобусы, а они все ждали своих мужчин. Часа через три ушли, видимо, дождались.

Пока молодая мама в комнате волонтеров меняла ребенку памперс, мы общались с ее мужем. «Непонятно, как вычленяют мужчин для дополнительной проверки, – поделился Денис. – Меня не тронули, почему-то внушаю доверие (смеется), а соседа попросили «пройти». У пары есть знакомые в Таганроге, в Москве – у всех погостят, а потом намерены отправиться в Германию, где их ждут друзья. Мало кто из беженцев имеет такой четкий план действий, в основном люди растеряны и подавлены, едут куда им скажут.

«Люди там разные»

Из автобусов, ступая на российскую землю, люди выходят измученные, хмурые, осторожные, неразговорчивые. Кого-то застращали, и они спрашивают: «А паспорта у нас совсем отберут?», «А нас теперь поселят в лагерь?». Встретив приветливых волонтеров, которые раздают горячий чай и перекус, оттаивают. Начинают осознавать, что самое страшное позади.

На таможне приходится ждать результатов проверки паспортов до четырех часов, здесь их кормят второй раз, первый на «нейтралке». Некоторые стесняются брать еду, некоторые подходят дважды. Волонтеры дают понемногу: стакан чая и бутерброд, если суп – два маленьких половника. Когда переешь после голодовки, начинаются проблемы с ЖКТ – таких случаев хватает. Одна девушка попросила второй бутерброд с колбасой: поднесет – понюхает, отведет, опять понюхает: «Не могу поверить, что это колбаса».

Самая большая радость для детей – чупа-чупс. Получая его, малыши преображаются. Молодая девушка с красным, словно сгоревшем на солнце, лицом (аллергия на холод) просит тоже, и получив, улыбается от удовольствия. Это не просто сладость – лекарство при стрессе.

Худая изможденная женщина представилась Марией Даниловной, позволила себя сфотографировать. С ней нет никого из родственников, она сиротливо стояла в одиночестве. В глазах вся ее история: боль, отчаяние, безысходность. Благодарит тихо, почти шепотом: «Спасибо, два дня маковой росинки во рту не было».

Писатель, обладатель премии «Русский Букер» Денис Гуцко после волонтерской смены на «нейтралке» описал свои впечатления в Фейсбуке.

«Встречаются ли такие, кто настроен пророссийски? – Да. Много. Точнее, такие заметней. Во-первых, они разговорчивей. Некоторые сами заговаривают. Кто-то начинает сразу с политики – принимается ругать Зеленского. И вообще активно сигнализирует: я свой. Не получая поддержки…они замолкают. Но когда сбиваются в кучку и заводят беседу, охотно используют слово «укроп» и даже цитируют российский телевизор про лаборатории.

Во-вторых, пророссийски настроенные как-то проще оседали возле палатки полевой кухни..., чтобы потом в обход очереди попросить чаю-кофейку. Были и те, кто предпочитал не просить вовсе. Один такой влез, оттирая меня от бойлера, огрызнулся на очередь: «Вас, на гад, не переждёшь», – налил себе сам. Другой подходил в обход очереди со стандартным: «Сигарету дай», «Кофе сделай» или того проще «Сигарету. Кофе с сахаром»…

Но люди, слава богу, разные. Некоторые … предлагали помощь – собрать мусор, поднести коробки. Вот они – обычно в более дорогой одежде, на своих машинах – выглядели особенно плохо. Затравленные взгляды. Полная фрустрация. Молча стоят в очереди. С огромным трудом, пересиливая себя, что-нибудь просят. «Можно мне бутерброд? Можно взять сока для ребёнка?». Говорят «спасибо». За каждую мелочь... Эти «спасибо» очень тяжело пережить. Кроет... Хорошо, наверное, что волонтерам на «нейтралке» некогда перевести дух. Иначе – биться головой и рыдать».

«Мое место на «нейтралке» – во всех смыслах

Волонтеры – люди разного возраста, профессий, взглядов. Объединяет их желание помочь тем, кто пережил трагедию и отчасти снять «коллективное чувство вины» и пережить травму свидетеля.

«Поехал, потому что понял, что если продолжу сидеть и ужасаться происходящему с дивана, свихнусь или заработаю инфаркт. Нужно было как-то преодолевать это состояние фрустрации и разочарования. Когда делаешь руками то, что действительно кому-то нужно, отвлекаешься от внутреннего хаоса. Но потом он вернулся», – объяснил свое решение Денис Гуцко.

Среди волонтеров много журналистов. К ним присоединяются родственники – рядом со Светланой Ломакиной волонтёрила родная сестра, с Еленой Гриценко приехал сын.

«Когда это все случилось, у меня начались панические атаки, которых раньше никогда не было: я перестала спать, ела новости ведрами и не знала что делать. Потом мне позвонил мой бывший герой (герой публикации – прим. ред.) – на границе не хватало людей – попросил написать пост. Я поняла, что люди хоть что-то делают, и решила попробовать. Вымоталась в первую смену, но возникло чувство, что я хоть что-то делаю, и начала спать», – пояснила свой мотив стать волонтёркой ростовская журналистка Светлана Ломакина.

«Трудно сохранять душевное здоровье, когда с обеих сторон гибнет огромное количество людей, в том числе неповинных. Пытаешься найти какое-то свое место. Эти поездки на какое-то время как обезболивающее подействовали. Меня это приводит в чувство – я могу жить не с закушенной губой, не умирая от ужаса ежедневно. Это не альтруизм, а эгоизм – я езжу туда для себя. Пафосно звучит: чуть-чуть побыть на стороне света в этой тьме», – говорит журналистка федерального издания Елена.

На «нейтралке» и таможне по четыре волонтера. Ольга волонтерила на таможне. Она сама родом из Донбасса, в 2014 году переехала с семьей в Таганрог. Трое детей, младшего еще кормит грудью – ей постоянно звонил муж, оставшийся дома. Родители и сестра находятся в Енакиево Донецкой области, они не захотели переезжать. Там Ольга работала учительницей, здесь пока в декрете.

Михаил приехал на границу работать волонтёром из Калуги в свой отпуск, остановился в гостинице в Таганроге. Он ищет свою невесту Катю, с которой собирались пожениться 17 мая. Девушка из Мариуполя, он сам незадолго до военных действий жил у неё, но выехал оттуда к своим родителям в Калугу. От переживаний похудел на 7 кг, и чтобы не сойти с ума от мрачных мыслей, стал волонтёрить. Во время перерывов он в телефоне – активно ищет Катю. В поисках информации вышел на разных людей, даже на военных "ДНР". Бывшие соседи Кати рассказали, что ее мама была ранена, но о самой девушке ничего не известно. Ее дом находится в самой «горячей» точке города, рядом с «Азовсталью».

«Прошло уже очень много времени, остается надеяться только на чудо. Отпуск заканчивается, и деньги, уже потратил», – говорит он о своем решении уехать домой.

Задача волонтера – накормить и помочь беженцам в простых бытовых вопросах. Избегают разговоров о политике. «Мне очень нравится понятие нейтральная полоса. Я для себя определила, что мое место на «нейтралке», во всех смыслах. Сделать для человека здесь и сейчас то, в чем он нуждается. Все остальное я буду осознавать потом, когда у меня лично будет достаточно материала для анализа», – решила Елена.

«Неравнодушные» - две стороны одной медали

Волонтером может стать каждый желающий: найти в соцсетях группу «Неравнодушные», списаться и договориться о дежурстве на смене: утренняя, дневная, ночная.

Волонтерское движение создали пять человек: Олег Подгорный, Яна Коломийцева, Софико Метревели, Даша Ланько и Елена Сирота. Как рассказала Яна Коломийцева, до этого у каждого был небольшой управленческий опыт, что помогло быстро организоваться. 18 марта началась переправка в Ростовскую область мариупольских беженцев, а 19-го Олег Подгорный приехал к ним с волонтерской помощью. Все привезенное ушло вмиг, и они стали собирать помощь по соцсетям. Кто-то переводил деньги, кто-то привозил продукты, появились постоянные спонсоры (местный производитель колбасы).

У каждого из организаторов свой участок работы: Яна с Дашей занимаются закупкой, распределением волонтеров на участки: кухня, склад, штаб, таможня, «нейтралка», Елена крупными закупками, Софико систематизирует списки волонтеров на смены, Олег решает вопросы коммуникации со СМИ, властью. Организаторы движения договорились о совместной работе с МЧС и медициной катастроф – люди приходят больные, раненые, некоторым делают операции.

Это реально работающая, хорошо организованная система, дающая помощь беженцам и возможность приложить свои силы неравнодушным людям. Что удобно власти – экономится бюджет за счет людской эмпатии. Но есть и вторая сторона медали.

Пытаясь отыскать группу в соцсетях, мы наткнулись на ряд статей, где речь шла об их сотрудничестве с партией Захара Прилепина «За правду» (теперь «Справедливая Россия – За правду»). Писатель известен тем, что в те самые пресловутые 8 лет был советником главы "ДНР", участвовал в военных действиях. Возник некий диссонанс: как совмещается поддержка войны с желанием помочь ее жертвам? С этим вопросом мы обратились к лидеру волонтерского движения Олегу Подгорному.

«Прилепин призывал к борьбе с нацизмом, он не смог равнодушно пройти мимо событий, которые разворачивались в 2013-2015 годах. Если бы он призывал убивать народ Украины, то это ни в какие рамки не входит, а если к борьбе с нацизмом, то это оправдано. Мужчина – воин. Он в любом случае должен что-то отстаивать и кого-то защищать. Отстаивать и защищать русский народ», – прокомментировал Подгорный.

Он также подтвердил, что разделяет эти взгляды, которые находят отражение на его странице с Фейсбуке. При этом отметил, что волонтерское движение не хочет смешивать свою деятельность с политическими предпочтениями, поэтому волонтеры не получили ни одной копейки от партии, в которой участвует Захар Прилепин. «Из федерального центра мы ничего не получали, это наши товарищи из регионального движения «За правду!». Оно вообще возникло из гуманитарщиков, я тоже возил гуманитарные грузы в 2014 году. Фонд Прилепина работает на поставку продовольствия на территории, где идут боевые действия, они и сейчас туда ездят. А мы занимаемся с этой стороны», – пояснил Олег Подгорный.

Отстраненность от политики подчеркивала и Яна Коломийцева: «Нам жалко людей, наша задача их накормить, собрать в дорогу какой-то минимальный набор».

При этом ежедневно организаторы чата группы «Волонтеры Мариуполя» убирают комментарии жителей Украины, негативно настроенных против беженцев на российскую сторону и тех, кто им помогает. Случай с журналистом «Медузы» Владимиром Севриновским, которого волонтеры сдали полиции только за то, что он представляет оппозиционное издание, также ставит под сомнение принцип «мы вне политики».