​Александр Марковский: про медаль, ФСБ и смысл жизни

8 декабря, один из основателей карельской природоохранной общественной организации СПОК получил медаль «За охрану природы России». Церемония награждения состоялась 8 декабря в Санкт-Петербурге в рамках Национальной экологической премии (присуждается с 2003 года).

Александр Марковский, фото из личного архива

«Активатика» поговорила с Александром награде, защите лесов, его нынешней работе и о жизни.

Активатика (А): Александр, поздравляем с получением заслуженной награды. Но как так получилось, что тебя наградили после того, как ты перестал работать в СПОКе (Северная природоохранная коалиция), после того, как организацию обыскивала ФСБ? Права рука государства не ведает, что творит левая?

Александр Марковский (А.М.): Я размышлял над этим. Мне эта история напоминает популярный сюжет американских боевиков. Человек всю жизнь занимается каким-то делом, потом выходит на пенсию. Живёт тихо-мирно в своём доме, мусор выносит, цветы поливает. И вдруг ночью врываются люди в масках, куда его волокут и всё начинается с начала. Он снова в деле. Так что, думаю, это киношная история.

А: Какой у тебя природоохранный стаж? Хотят бы примерно.

А.М.: Я могу не примерно сказать, а совершенно точно. В ноябре было 20 лет. Отсчёт веду с момента появления СПОКа в 1996 году.

А: Из эко-НКО ты ушёл в эко-бизнес (Александр организовал компанию, которая занимается некоммерческими рубками ухода, прим. ред.). Для тебя это крутой вираж жизни или закономерность?

А.М.: 15 лет мне было понятно, чем я занимаюсь. СПОК кого-то ругал, кому-то советовал, кого-то критиковал. Но всегда была обратная связь. Ведь НКО — это зеркало для государства. С 2013 года эта связь исчезла. Конечно, я связываю это с ужесточением законодательства об НКО, законом об инагентах. Работать стало почти невозможно. И СПОК стал для меня вопросом. Есть ли смысл пытаться остановить несущийся поезд? Инструмент должен работать, я считаю. А СПОК работать именно как природоохранная общественная организация фактически перестал. Не по своей вине, конечно. Просто он оказался в новых условиях, в которых выжить для небольшой региональной организации почти невозможно. Мы не одиноки в своей беде. За 2 года государство «зачистило» очень многие региональные организации (65% НКО, объявленных иностранными агентами, нашли альтернативные варианты деятельности, 20% полностью прекратили работу, и только 15% продолжают работу в прежнем формате, прим. ред.). Последние встали перед выбором — либо отказаться от иностранных денег (а большинство из них жило за счёт них и это было нормально, лет 15 после развала СССР государство не замечало НКО, денег им не давало) и продолжить работу, либо получать государственные гранты, например, президентские. Получить их весьма непросто. Но это уже другая история.

Хорошо или плохо? Организация СПОК была закрыта, можно сказать, мы проиграли. 2 года нас проверяли много раз. Проверяли очень пристально. Минюст в итоге решил — иностранные деньги есть, но СПОК — не иноагент. Можно было биться и дальше - возможно даже, мы бы победили в этой битве. Но всё это время мы не защищали бы природу. И мы решили воспринять знак и закрыть организацию (Сейчас СПОК работает в новом статусе. После перерегистрации он стал карельской региональной организацией без клейма иноагента - прим. ред.). Для себя я решил — буду искать новые инструменты.

На мой взгляд, со стороны государства ужесточение правил игры — адекватная мера. Государство вдруг поняло, что на его территории действуют организации с иностранными финансированием, ему это не понравилось. И оно начало действовать. Вектор выбрало правильный на мой взгляд. А вот методы... Скажем так, традиционно-советские.

Но я говорил, НКО — зеркало государства. И скоро оно получит ответ. Получит обратную связь. Уже получает. И, по-моему, не ту, на которую рассчитывало. Эксперимент идёт плохо, это очевидно.

А: Расскажи, чем ты сейчас занимаешься.

А.М.: Я здоровый, сорокалетний мужик. Мне жизненно необходимо чем-то заниматься руками. Для меня это очень важно. Поэтому я и раньше и сейчас всё время что-то строю, мастерю.

Сейчас я занимаюсь некоммерческими рубками ухода или РУМ — рубки ухода в молодняках. Как и раньше, во время работы в СПОКе я помогаю природе, лесу. Ухаживаю за ним. Рубки ухода — очень важный элемент устойчивого лесопользования (то, к чему призывают лесопромышленников экологи). Попросту говоря, это прополка. Прополка молодых лесов, которая помогает им нормально расти.

Рубка ухода, фото из личного архива Александра Марковского

Работая в СПОКе, мы призывали лесопромышленников не лезть в малонарушенные леса (МЛТ), ухаживать за вторичными лесами. Тогда я делал это из офиса, изредка выбираясь в лес. Сейчас я делаю это собственными руками.

«Исчезающая тайга» — первый в Европе документальный фильм о малонарушенных лесах таежной зоны

То, чем я занимаюсь сейчас — обратная сторона медали. Для себя я так определил: пришла пора не вставать перед мордой дракона, а брать его за хвост и говорить «руби здесь», не лезь в малонарушенные леса. Если правильно ухаживать за молодняком, то «коммерческий» лес мы получим лет через 70-80, а не через 150, если этого не делать. Результаты моей сегодняшней работы будут видны уже лет через 10-15.

Дикая тайга в Архангельской области, фото: Гринпис России

А: Несмотря на реформы, многие российские НКО до сих пор зависят от иностранных денег. А могли бы они сами зарабатывать? Например, тем, чем ты?

А.М.: У нас другая НКО-ментальность, не такая как на Западе. Наши НКО — это такие сообщества социопатов, которые знают своё дело и умеют отлично его делать. Но не умеют выходить за рамки своего профессионализма. Реакция окружающих на их работу соответствующая. Работу в НКО люди готовы воспринимать как хобби, увлечение, но не как основную работу, позволяющую обеспечивать семью. Мне кажется, в России не может быть профессиональных общественников.

20 лет я сталкивался с одним и тем же. На вопрос «чем занимаешься» я отвечал «лес охраняю», работаю в НКО. «Ну, это понятно», говорили мне. «А работаешь-то где, чем зарабатываешь на жизнь»? И за 20 лет мне ни разу не удалось объяснить, что НКО — это и есть моя работа. Сейчас на вопрос «чем занимаешься» я отвечаю так же — «лес охраняю». А дальше рассказываю про рубки ухода и свою компанию, которая ими занимается. И теперь людям всё понятно.

То есть и раньше и сейчас я занимаюсь одним и тем же. Но немного другим способом, более соответствующим нашей ментальности и реалиям государства. Это сложнее, это требует гораздо больше времени и сил. И теперь я ещё больше восторгаюсь людьми, которые продолжают работать в НКО, несмотря ни на что.

Не могу сказать, что за полтора года «новой жизни» я расставил все точки над i. Но я получаю огромное удовлетворение от работы. Я много времени провожу в лесу. Я вижу как просыпается природа весной и засыпает зимой. Я 20 лет занимаюсь лесами, но впервые увидел своими глазами, что в Карелии осина распускает листья позже берёзы.

А: Саша, когда станешь миллионером, будет поддерживать экологические НКО финансово? СПОК, например...

А.М.: Это непростой вопрос. Не потому, что не хочу, а потому что в современной России бизнес часто опасается открыто поддерживать те или иные организации. Иногда такая помощь выходит боком. Есть 1000 и 1 способ прищучить любой бизнес. Если таким способом станет поддержка НКО, никто не выиграет. Но посмотрим...

А: Переход на новую работу был болезненным? Ведь бывших экологов, как и бывших офицеров, наверное, не бывает?

А.М.: Когда мы работали в СПОК я сказал: наша цель — сохранение МЛТ — реальная, но недостижимая (возможно, не все мои коллеги с этим согласны). И я для себя определил немного другую цель: хочу, чтобы людям вокруг меня стало лучше. Как я сказал, я не стал заниматься чем-то принципиально другим. Цели те же. Хочется принимать стратегические решения заранее. Опыт позволяет.

P.S. Карельская региональная общественная организация СПОК продолжает свою работу. Осенью 2016 года ФСБ провела обыск в офисе экологов в Петрозаводске.

Ольга Ильина, нынешний руководитель организации рассказала «Активатике» о том, чем сейчас занимается СПОК.

— Основная цель осталась неизменной — сохранение ценных лесов и внедрение устойчивого лесопользования. Мы продолжаем распространять информацию о ценных лесах, делаем карты, доклады. Работаем с лесозаготовителями по вопросу поддержания существующих договорённостей по охране ценных лесных участков. Консультируем граждан по природоохранным вопросам. Занимаемся проблемами городских лесов Петрозаводска. Продолжим работу и по Генплану Петрозаводска, вокруг которого недавно разгорелся скандал. Мы отослали свои предложения по Генплану новому руководству города, ждём ответа. Жизнь продолжается!

«Тайга, которая всегда с тобой» — фильм СПОК про лесные территории города Петрозаводска (Республика Карелия, Россия)