Роман Романовский: «Власть боится расследований»
В Казани 12-13 февраля проходила "Школа районной антикоррупции". Несмотря на попытки силовиков Казани сорвать «Школу», она все-таки состоялась, частично в онлайн-формате. Корреспондент «Активатики» поговорила с расследователем "Трансперенси International Россия" Романом Романовским о том, почему власти «нервно» реагируют на антикоррупционные расследования и каким образом местные активисты могут вывести на чистую воду чиновников.
Как попытки помешать школе отразились на её деятельности
Надо отдать должное: сильного «приема» с маски-шоу не было, как запугивали нас телеграм-каналы. Но это дикость. В современном мире нет необходимости запрещать мероприятия. Ну хорошо, ну разогнали они нас, запретили. Что они сделали? Они сделали людей более злыми и более мотивированными. Но они думают, что если нас разогнали, то мы ничему не научимся, не сможем делать расследования, которых они так боятся. Мир уже давно перешел в онлайн, ковид это доказал, можно абсолютно эффективно учиться в онлайне. Мы ничего не потеряли из-за попытки сорвать мероприятие, мы перейдем в онлайн и участники достигнут всего, чего хотели, сделают свое расследование. Они этому помешать никак не смогут.
Почему власти так боится расследований
Потому что они боятся, что их имена там окажутся. Есть такой принцип: деньги любят тишину. Они понимают: когда преступление становится публичным, пусть не сразу, то это приведет к возмездию. Да мы не видим реакции на эти расследование сразу, потому что власть не может признать, что они эти расследования читают. Но реакция наступает, просто немного позже. Мы видим, как люди через некоторое время уходят по собственному желанию или переходят на другие должности.
Для того, чтобы делать расследования, не нужно быть Навальным
Мы делаем акцент на том, что инструменты, которыми для расследований пользуется Навальный, ФБК и другие расследователи на разных уровнях идентичны. Чем мы пользуемся? Мы просто берем информацию из открытых источников, мы не придумываем ничего нового. Мы учим людей искать и анализировать информацию и определять коррупционные факторы. Это вопрос технологий, которые едины для всех, а также распространения уже полученной информации.
Понятно, что на расследования федерального уровня совершенно другая реакция, чем на региональные. Активистам, которые занимаются расследованиями, всегда хочется видеть отдачу от проделанной работы. Но локальные сообщества могут быть не сильно развиты и вы видите несколько лайков ответ на свое расследование. У вас развивается депрессия, не хочется ничего делать. Вы думаете: зачем тратить такие же силы, когда я могу сделать федеральное расследование и увижу обратную связь, увижу что моя работа важна, в том числе с точки зрения поддержания своего внутреннего состояния. В регионах расследования глохнут. В частности из-за этого мы и наша школа пытаемся вдохновить и подогреть этот интерес.
Как региональные расследования выходят на федеральный уровень
Региональные власти панически боятся выхода историй на федеральный уровень. Именно поэтому, думаю, татарстанские власти так запаниковали из-за приезда Юлии Галяминой. Поэтому, если мы видим в региональной истории потенциал, мы стараемся найти поворот этой истории, который сделает ее интересной для широкой аудитории. Так, некоторое время назад мы проводили школу в Ярославле – и две истории на федеральный уровень мы вытащили.
Когда мы едем в регион, мы сами ищем тему, чтобы ее предложить участникам. У ярославцев мы спросили: кто у вас главный злодей? Они называют: премьер регионального правительства Дмитрий Степаненко. По сути, это второй человек в регионе после губернатора. Мы начали искать информацию про Степаненко. У нас как раз была тема – незаконное обогащение. Одна из схем, чтобы чиновнику скрыть доходы – это записать имущество на членов своей семьи. Мы нашли у Степаненко в Подмосковье элитный особняк, который он записал на своего отца. Мы также нашли, что часть имущества он не задекларировал. И у нас была про это первая публикация.
Мы начали думать, как заинтересовать федеральные СМИ. Нашли связь с Игорем Чайкой, сыном генерального прокурора, и коррупционную схему. У Игоря Чайки большие бизнес-интересы в Ярославской области. Супруга Игоря Чайки ведет совместный бизнес с бывшей женой ярославского прокурора. Очевидно, что прокурор Ярославской области и Игорь Чайка связаны бизнес-узами жен. Мы нашли федеральную персону – Игоря Чайку, которая всем интересна. И предложили «Новой Газете» выпустить «сериал». Одна история – про Степаненко, вторая – про Чайку и ярославского прокурора.
Таким образом, одна история, где была якорная персона, вытащила менее интересную историю. То есть рецепт такой: нужна якорная персона из региона, например в Татарстане это может быть выходец отсюда вице-премьер правительства РФ Марат Хуснуллин. Или это может быть крупная сумма. Или какая-то схема, которая реализуется во многих регионах.
На фото: на "Школе районной антикоррупции" в Казани
Как выявить коррупцию
В регионах нас часто спрашивают: как определить, является ли схема коррупционной? Я всегда советую "рисовать". Например, говорят: зять министра культуры выигрывает подряды на поставки медицинской техники. И мы начинаем рисовать: министр культуры, у него вот такие полномочия, вот министр здравоохранения, у него такие. И когда рисуем, понимаем, что они не соприкасаются. Всегда есть история про неформальные взаимоотношения, когда договорились помочь друг другу, и мы этого не узнаем.
Другое дело, когда есть вещи, которые напрямую запрещает делать закон. Например, чиновник не может принимать решения в отношении целого списка родственников. Это уже юридически зафиксировано: родственник, контракт, подпись. И это большая проблема, потому что активисты часто приносят такие истории, когда есть неформальные договоренности, но, к сожалению это практически невозможно доказать, даже правоохранительным органам. Поэтому наши расследования ограничены перечнем тем, которые мы можем сделать. Мы не можем работать, например, в области госзакупок с завышением цен или оценивать сложную техническую документацию на 500 страниц – здесь нужна сильная экспертность. Поэтому, когда мы оцениваем перспективы темы, мы отвечаем на два вопроса: можем ли мы добыть эту информацию и является ли это законным или нет.
Если видим, что ситуация из разряда «все все понимают», но закон напрямую этого не запрещает, мы прибегаем к инструментам журналистики. Если мы сможем аудитории на житейском уровне объяснить, что это плохо – можно делать журналистское расследование. То есть мы разделяем журналистское и коррупционное расследование. Продукт коррупционного расследование – это не текст, это юридически обоснованное заявление в правоохранительные органы. Продукт журналистского расследования – это текст, который больше работает в формате формирования общественного мнения, хотя, разумеется, журналистское расследование может стать основанием для уголовных дел. Понятно, что закупать дорогой алкоголь и черную икру для нужд правительства – это не хорошо, но закон это разрешает. Но мы легко можем любому человеку объяснить, что это плохо.
Основные инструменты расследований
Прежде всего, это реестр юридических лиц: он позволяет узнать, кто является собственником компании. Например, идет строительство в парке, которое вы считаете незаконным. Нужно понять, кто стоит за этим бизнесом, что это за человек, насколько его имя значимо. Второе – это Росреестр, который нам говорит о том, кто владеет любым объектом недвижимости: земельным участком, торговым центром, чем угодно. У вас в парке может быть застройщик, но он не вывешивает табличку, не представляется. Вы сделали выписку и узнали, кто является собственником участка. Третье – это портал Госзакупок. Он нужен, для того чтобы контролировать, на что идут бюджетные деньги. Там мы можем посмотреть, что закупается, по какой цене и оценить, не завышается ли цена, как контракт был исполнен и насколько то, что закупается, соответствует закону, поскольку в закупках есть лимиты. В отдельном порядке, например, если к нам с таким запросом обращаются, мы можем научить работать с офшорами, где могут скрываться конечные бенефициары сомнительных проектов или другими инструментами. У нас есть проект «Книга жалоб», куда может обратиться любой гражданин, который столкнулся с коррупцией. Там две формы поддержки – юридическая или расследовательская. Кроме того, мы можем помочь журналистам и активистам в проведении расследований.
Фото: Юлия Файзрахманова