«То, что я защищаю тут – это свобода»

Истории русских из Украины в дни войны

Вторжение в Украину продолжается уже более ста дней. Основной свой целью Минобороны РФ ставит «денацификацию» (о российских нацистах, которые участвуют/ поддерживают «денацификацию» мы уже писали ранее) и «демилитаризацию» Украины. Главная российская пропагандистская байка, оправдывающая «освобождение» – это якобы «притеснение русского населения» в Украине. Русскоязычное население в Украине – это действительно значительная часть страны, более того – множество россиян сознательно переехали в Украину из России. Для кого-то, это действительно более свободное государство для жизни, кто-то нашел здесь приют от путинского режима. Мы записали несколько историй с русскими, которые обрели в Украине свой новый дом, но после 24 февраля их снова догнал «Русский мир».

Артем (имя изменено)

Политический беженец из России. Остался в Украине. Ушел на фронт.

Отъезд из России

Моя история политического активизма началась лет в 15-16 с моих первых митингов, первой анархистской литературы, это был 2010-2011 год, когда протестовать в РФ было ещё не так опасно для жизни. Но постепенно, все становилось жестче: были и задержания сотрудниками центра «Э», и угрозы с их стороны, и попытки фабрикации против меня дел. За каждым из нас гонялись так, как будто мы были самыми опасными преступниками в государстве. Но по сравнению с тем, что произошло потом это, конечно, все были детские игры. Уехать из страны меня побудил довольно известный политический кейс, так называемое дело «Сети», в котором я являюсь одним из фигурантов. Пытки, выбивание показаний, фабрикация какого-то нелепого дела, мы знали, что такое вполне реально, но не думали, что это произойдет с нами, потому что не видели реальной угрозы от нас для государства, но ФСБ думало иначе.

После того как задержали моих близких друзей я понял, что моя очередь – это, только вопрос времени, и достаточно короткого. И за это время нужно было исчезнуть как можно дальше. Я начал задумываться о переезде ещё задолго до этого, я годами наблюдал как закручиваются гайки, как люди впадают в патриотическую истерию, как политический активизм из реальной протестной силы превращается в клуб по интересам, и это меня очень угнетало, я не видел особого смысла в пребывании в стране, в ситуации, когда я ничего не могу сделать с установившимся там режимом, и с теми преступлениями и злодеяниями, которые он творит и внутри страны и за её пределами. Я изначально задумывался о переезде именно в Украину, тут у меня были хоть и слабые, но социальные связи, плюс у меня есть украинские корни, мне всегда хотелось тут побывать. И так удачно сложилось, что для моего выезда из РФ это был единственный вариант. Скажу только то, что это было тяжело. Сложно переезжать в другую страну, особенно при таких обстоятельствах, ты как будто начинаешь всю свою жизнь сначала, знаешь, что уже не сможешь вернутся. С одной стороны это трудно, с другой это подталкивает тебя к тому, чтобы быстрее социализироваться, обрастать связями, заводить новые знакомства. Морально все-таки нелегко принять, что твои друзья в тюрьме, а ты уехал и начинаешь новую жизнь, но рационально я понимаю, что это был единственный правильный выход в той ситуации. Единственное, о чем я жалею, что мы все не уехали ещё раньше, тогда может этого дела и вовсе не было.

Национальный вопрос и отношение к россиянам с начала войны

Тут стоит уточнить, что я особо не задумывался над своей национальной идентичностью, и не воспринимал себя «русским» или частью «русского мира», поэтому социализация в новой стране далась мне довольно легко, я быстро выучил язык, перешел на украинский контент по большей части, обзавелся социальными связями, мое происхождение никогда не было для меня барьером тут или какой-то проблемой, как и для людей вокруг.

Из тех трудностей, с которыми я тут сталкивался, все были связаны с тем, что я беженец, это такой маленький бюрократический ад длиной в несколько лет, до тех пор, пока ты не получишь документы, подтверждающие твой статус. Но с этим сталкиваются все, независимо от гражданства, вероисповедания, языка на котором они говорят. Когда люди узнавали откуда я, это никогда не вызывало проблем, наоборот, люди просили рассказать больше о том, как живут «там», о протестах, о реальных настроениях в обществе, им было интересно что я думаю, как я переехал сюда и как поменялась моя жизнь.

Что касается пропагандистских мифов РФ, должен сказать, что оспаривание их только добавляет им легитимности, создает впечатление приемлемого уровня дискуссии об этом. Спорить с их пропагандой это то же самое что пытаться оспаривать нацистские мифы о том, что евреи убивают христианских детей или о том, что Холокоста не было. Главная цель пропаганды – создание определенного настроения в обществе, а не поиск истины.

Если говорить про россиян в целом, то я увидел скорее не ухудшение отношения, а открытие глаз на реальную картину. Многие люди тут, не смотря на войну, идущую с 2014 года, очень лояльно относились к обычным россиянам, считали, что это все вина Путина и российского правительства, а обычные люди находятся просто в заложниках этой тирании. С началом полномасштабного вторжения люди увидели, что многие в России поддерживают войну, поддерживают правительство, что многие россияне с удовольствием идут сюда воевать, убивать, грабить, насиловать, пытать. И наверное, главным удивлением стало то, что не все те, кто не поддерживает режим в России поддерживают Украину, оказывается можно быть русским либералом и быть националистом, шовинистом и имперцем.

У многих украинцев конечно поменялось отношение, они надеялись на крупное антивоенное движение в России, на то, что народ так не оставит такое решение Путина, но этого не произошло, и это вызвало большое разочарование в украинском обществе, и в частности, у меня, хоть я и не особо верил в протестный потенциал в России, я рассчитывал на более мощное антивоенное движение. Особенно после Бучи, Ирпеня, Гостомеля и множества других украинских городов, в которых россияне творили зверства отношение очень изменилось. Могу сказать по собственному опыту, когда ты приезжаешь с Киевской области, где только что своими глазами видел все это, а потом читаешь как россияне пишут в твиттере мол «не все так однозначно» это вызывает просто праведный гнев. Конечно, в России есть люди, которые действительно против войны, которые поддерживают Украину, к примеру наши товарищи, которые занимали такую позицию ещё с 2014 года.

К россиянам находящимся тут насколько изменилось отношение в обществе я не могу сказать, потому что мои знакомые или пошли воевать или выехали. В плане бюрократическом, наверное, стало сложнее, все относятся конечно с подозрением и думаю это правильно. Если говорить про личное общение мне кажется тут главное быть адекватным человеком, и к тебе будут относиться нормально, а если ты рассказываешь что «не все так однозначно» в этой войне или что Путин молодец, то и отношение к тебе будет соответственное, независимо от того гражданин какой ты страны.

Предчувствия и первый день войны

РФ всю свою недолгую историю, начатую в 91-м году, продолжала имперские традиции своих предшественниц – СССР, Российской империи. Мы видели это на Балканах, в Грузии, в Молдавии, в Чечне, и наконец в Украине. Военное вторжение РФ в Украину началось не 24.02.22, а весной 2014 года, сначала на территорию Крыма, а потом Донецкой и Луганской областей. Это очень важное уточнение, я хочу, чтобы люди понимали, что эта война идет уже 8 лет, а не 3 месяца. Важное оно как для понимания исторического контекста, так и для понимания масштабов. Я знал, что РФ агрессор, который годами убивает жителей Украины, и продолжит делать это.

Утром около 5 часов 24 февраля я был у своей девушки и крепко спал, к нам зашла её мама и сказала, что слышала взрывы, помню я только подумал «ну всё, началось», и начал искать подтверждения в СМИ, которые сразу же нашел. А потом и сам услышал глухие звуки разрывов, это работала ПВО. Помню, как я быстро оделся, и сразу понял, что надо ехать домой за вещами и снаряжением, все было почти собрано, нужно было только упаковать все в рюкзак.

Первый день был очень тяжелым, был хаос, было не совсем понятно насколько войска противника продвинулись вглубь. Было ощущение тотальной войны, когда люди, только оформившись сразу формировались в роты и уезжали на фронт. Но никто не паниковал, все были молчаливые и озадаченные, просто делали свою работу, мы знали, что впереди у нас очень нелегкие времена, и каждый морально настраивался на это.

Киев в дни войны

Первые часы после начала вторжения Киев будто замер, люди будто не до конца поняли, что произошло, кто-то уже стоял в очереди в банкомат, кто-то ехал на работу, кто-то буднично гулял с собакой и желал соседям доброго утра. В следующие дни для меня Киев изменился очень сильно, но это исключительно мои ощущения, они не отражают объективную реальность, просто связаны со спецификой моей нынешней деятельности. Город стал пустым, серым, грязным, с отдельными разрушенными строениями, блокпостами, с постоянным напряжением, когда ты ждешь опасность из-за каждого угла, из каждого окна, от каждого проходящего мимо человека.

Потом, когда ситуация прояснялась все больше, когда мы уже четко знали и направления, и глубину атак противника, все становилось более упорядочено, и Киев как будто начинал понемногу оживать днем, но был таким же пустым и опасным местом по ночам. Днём в основном текла какая-то осторожная, но бытовая жизнь, люди стояли в очередях в магазины, в аптеки, кто-то даже гулял возле дома. Но по ночам были обстрелы, беспилотники, ПВО, бои и диверсанты.

Фронт

У меня не было даже мысли о том, чтобы уехать. Я твердо знал, что останусь и возьму в руки оружие. Пусть я пока и не гражданин Украины, но тем не менее это мой дом, тут живут мои друзья, мои близкие, тут живу я, тут находится все что мне дорого, я считаю, что у меня не было никакого морального права уезжать и оставлять это все, в той ситуации, когда я могу действовать и быть полезным.

Почему я решил противостоять захватчикам с оружием в руках это очень большой и многогранный вопрос. Один его аспект состоит в том, что с самого моего детства, меня всегда учили, что добро должно быть с кулаками, и что, если кто-то посягает на тебя или твоих близких ты всегда должен давать максимально жесткий отпор. Другой аспект конечно же в моих взглядах. РФ, как и её предшественницы продолжает те же империалистические традиции, терроризируя, угнетая и оккупируя целые народы. И мне кажется, долг любого человека, который верит в свободу и равенство для всех это бороться с такими режимами всеми способами. Я твердо верю в то, что свобода не дается просто так, это не априорное состояние всех нас от рождения, мы можем только добиться её или отстоять, иногда приходится это делать даже с оружием в руках. Поэтому эта вооруженная борьба, для меня прямое следствие моих убеждений, то, что я защищаю тут – это свобода, свобода как меня лично, так и моих близких и всех людей, до которых пытается дотянуться кровавая рука «русского мира».

Мои родственники отнеслись к моему решению крайне негативно, они повторяют почти дословно все тезисы российской пропаганды, поэтому мы обоюдно пришли к тому, что нам не о чем говорить и сейчас не общаемся.

Насколько много россиян сейчас участвует в войне на стороне Украины мне сложно сказать, но такие случаи есть, и они не единичные, многие мои знакомые россияне пошли защищать свой новый дом, среди них некоторые уже участвовали в войне с Россией ещё в операции объединенных сил на Востоке Украины. На фронте совершенно другие взаимоотношения у людей, тут важно, насколько ты хороший друг и умелый боец, а украинец ты, россиянин или кореец, мало кого волнует, как и твои политические взгляды, пол и т.д. Поэтому отношение такое же, как и ко всем.

Дни на службе проходят на самом деле в рутине, это только в кино война это постоянный движ, на самом деле 90% времени это просто рутина, но сейчас я нахожусь на должности командира отделения, поэтому большую часть времени занимаюсь тем, что решаю проблемы, возникающие у моих ребят, и пытаюсь организовать дневное время с пользой для всех.

Сейчас мы пока находимся в Киеве, так что есть время отдохнуть после двух месяцев тяжелой работы, стараемся провести это время с пользой для себя, тренироваться, совершенствовать свои навыки, проводить время с близкими по возможности, потому что, когда такая возможность ещё появится неизвестно.

На счет страха, если кто-то скажет, что ему не страшно он или врет или психически не здоровый, на войне страшно всем и новичкам, и бывалым солдатам, важно скорее не само это ощущение, а то, что ты с ним делаешь. Главное не давать страху овладеть собой, иначе можно начать паниковать и в конечном итоге стать небоеспособным. Все по-разному справляются со своим страхом, я пытаюсь занять себя чем-то полезным, это отвлекает, дает возможность мозгу сосредоточиться на какой-то деятельности. Но страх – это всегда про ожидание.

Мои дальнейшие планы – воевать. А потом отпраздновать победу и вернутся наконец к своей мирной жизни, получить гражданство, наладить свой быт, а потом поехать путешествовать. Очень хочу пойти в горы, ещё не решил куда именно, но сначала просто для разминки, а потом устроить себе настоящее испытание. Потому что вряд ли что-то в моей жизни будет сложнее войны.

Кристина

Осталась в Украине. Занимается волонтерством.

Меня зовут Кристина. Я переехала в Украину, а конкретно в Киев в 2019 году.

Причины моего переезда - политические. Покинуть Россию я решилась после громкого дела Сети. Меня это окончательно выбило из сил. Создавалась ощущение, что мы боремся с Левиафаном – нас все меньше, а он становится сильнее. Все больше людей попадали в руки власти, в том числе дети (дело канских подростков). Я потеряла хоть какой-то смысл нахождения в России. Наступило не только активистское, но и эмоциональное выгорание. В самый сложный момент переживаний моя подруга предложила мне поехать в Украину, чтобы отвлечься. За эту поездку я поняла, что еще вернусь. Мои желания сбылись довольно быстро – через пару месяцев я уже была в Киеве. Здесь я начала знакомиться с классными ребятами, которые в последствие стали моей семьей.

За почти 4 года жизни в Украине я не сталкивалась с проблемами из-за моего гражданства и языка: несмотря на то, что Россия уже несколько лет ведет войну в Украине и оккупировала ее территории. Если у тебя нет конченных русско-имперских установок, то людям все равно откуда ты. Единственная страна, где притесняют и уничтожают русских – Россия.

24.02 в пять утра мне позвонила подруга – так мы узнали, что Киев бомбят. Мы с мужем и соседом взяли необходимые вещи, животных и поехали к друзьям, с которыми мы договорились быть вместе, когда начнется вторжение. Мы вышли на улицу, где гремели взрывы, я почувствовала взрывную волну. Страха почему-то не было, была лишь злость. В этот же день на месяц мы уехали в западный район Украины.

Все те преступления, что совершали российские военные в Киеве и области я узнавала из новостей от мужа, от друзей и родственников, которые остались дома. Рашисты были близко к дому родителей моего мужа. Они не дошли буквально 6 км. В эти моменты испытываешь переживания и беспомощность. Ты знаешь, что смерть рядом с тем, кого ты любишь и не можешь им помочь.

Перебравшись в безопасное место, я сразу начала искать варианты, как можно помочь тем кто в тяжелой ситуации. Сейчас я волонтерка в организации, которая помогает выбираться людям с красных зон Украины.

Несмотря на то, что я гражданка страны – агрессора, ко мне в моем окружении отношение не изменилось. И вообще пока проблем не возникало – я свободно передвигаюсь по Украине, также как все прохожу проверку документов на КПП и последствий пока не было. Но я не могу говорить за всех россиян, которые находятся в Украине.

У меня не было желания покидать Украину – здесь мой дом, моя семья, мои друзья. Все чего я хотела и хочу – помочь справиться со всеми ужасами войны и ее последствиями.

Когда народ Украины избавится от заразы, которая пришла в их дом мы все вместе будем восстанавливать разрушенное. После победы, когда мой муж вернется, мы, как и планировали поедем путешествовать по Норвегии.

Егор

Политический беженец из России. Уехал из Украины после вторжения.

Задержание и отъезд из России

Я уехал из России осенью 2017 года. До этого, я жил в одном из городов Сибири, был студентом, ходил на митинги, состоял в независимом студенческом профсоюзе. В 2014 году, перед новым годом, в 6 утра на нашей съёмной квартире выбили окно и через него к нам зашёл СОБР и жёстко арестовал нас, сотрудники ФСБ пытались приписать мне 282.1, якобы я сделал репост видео в соцсети и тем самым оскорбил чувство социальной группы "полицейские". Арест и само дело было с кучей нарушений. Нас били, чтобы мы подписали все бумаги и согласились на месте. Чтоб я взяли вину на себя, нам клали утюг на спину и включали его в розетку, били бутылкой с водой по почкам и печени. У нас при обыске забрали всю технику, даже обычные телефоны с кнопочками. Мне повезло, что у меня был адвокат, мне дали подписку о невыезде. С 2014 по 2017 год, моя жизнь изменилась. Я все время ходил на суды и на различные следственные мероприятия, у меня более 60-ти повесток в суд. ФСБ не смогли доказать, что именно я сделал репост видео, не смогли доказать, что это было сделано с айпи, где я проживал, так же на моей технике не нашли это видео, не смогли доказать, что выложено с моей техники, но суд продолжался. ФСБ предоставляли засекреченных свидетелей, как потом оказалось, один из таких свидетелей был понятой при обыске, а понятыми при обыске были курсанты полицейского училища, т.е. даже засекреченный свидетель был полицейский. Осенью 2017 года прокурор назначила мне 4 года колонии поселения, мой адвокат начал это обжаловать, судебное заседание в итоге перенесли на две недели.

Я был немного растерян, я уже готовился садиться в тюрьму, но потом мне подсказали, что можно поехать в Украину и сдаться там на убежище. Я собрал вещи и поехал на попутках в сторону Москвы, оттуда я приехал в Беларусь, а там я уже перешёл в Украину. У меня не было ни загранпаспорта, ни визы. В определённом районе Украины, я сразу сдался на посту пограничникам и меня повезли оформлять. Когда меня арестовали в РФ, мне был 21 год. В Украине я оказался, когда мне было 24. Было страшно. Сама по себе процедура получения беженства в Украине была немного муторная, всегда задавали одни и те-же вопросы, было страшно, что депортируют, тем более я был уже в розыске из-за неявки в суд.

Национальный вопрос и отношение к русским с начала войны

Украинцы очень дружелюбный и мирный народ, мне сразу помогли с жильем, и почти сразу подкинули пару вакансий по работе. По началу было особенно странно находиться в Украине, всё похоже на Россию, но не совсем Россия, люди говорят немного не так, в магазинах огромное разнообразие товаров. С первых дней, я полюбил эту страну. Почти сразу я познакомился с девушкой, и мы начали жить вместе. Она коренная украинка, мы вместе до сих пор. Я бывал на западе, центре, юге и севере Украины, никто не имел претензий ко мне, наоборот, когда люди узнавали откуда я и как оказался тут, то соболезновали моему положению и говорили, что Путин скоро умрёт, и моя жизнь наладится.

После 24 февраля, внутри Украины случилось некоторое взаимопонимание граждан. Люди стали похожи на муравьёв (как минимум те, которых я знаю), все стали более активно помогать друг другу, у всех появилась общая идея и цель в жизни, никто из украинцев не перестал общаться со мной, но при этом некоторые мои старые друзья из России перестали, сказав мне, что я фашист.

Первые дни войны. Выезд из страны

Перед вторжением, сначала уехали все иностранные дипломаты и послы из страны. Это насторожило население, все переживали. Я помню первый день, я приехал с работы на велосипеде, время было 4:30 утра, помылся и лёг спать, а в часов 6-7 утра я проснулся от звука глухих взрывов, у меня сначала была мысль, что началась война, но я до последнего в это не верил, стоял и смотрел в окно. Думал, что это были звуки стройки. Но на майдане уже звучала сирена о начале войны.

На второй день войны мы взяли с собой собаку и пошли в метро, это было ближайшее укрытие. Мы сидели там часов 5 или 6. Внутри куча людей и животных. Находиться внутри убежища тяжело, тяжелее чем под открытым небом, там паника, все читают новости, все обсуждают то, что происходит сверху, и все боятся.

Тут в метро сказали, что станцию эвакуируют, подъехал поезд, все люди побежали туда, я ждал пока вернется моя гражданская жена, она была в очереди в туалет в метро. Мы решили вернуться домой, собрать вещи и следующим утром валить из города в более безопасное место. Утром мы собрались и сели в авто.

По пути у нас произошла поломка автомобиля. Мы приступили к поискам нашего продвижения на запад. Никто не хотел нас везти на своём авто, так как у нас собака. На такси поехали на вокзал. Он был полон людей, в самом углу сидели мы с собакой, прямо за лавочками.

Когда прибыл поезд, открылись двери, и люди вломились внутрь. Поезд был полностью забит людьми. Мы решили разделиться. Пробиться получилось, дверь закрылась, и мы поехали. Было душно, не было варианта раздеться, я всю дорогу стоял. Мы приехали во Львов.

Нам удалось выехать в сторону в сторону границы, за 10 км до кордона нас остановили военные, и сказали, что, там уже не проехать, надо идти пешком. Волонтёры в жёлтый манишках, раздавали детям и нуждающимся еду, воду, соки. Мы медленно двигались к концу очереди.

Спустя всего 7 часов, мы попали внутрь автобуса и поехали.

Мы уже были на польской стороне, и я не мог понять, почему меня так быстро пропустили через кордон. Я готовится к качественном прессу со стороны СБУ, но видимо у них и в правду другие дела на данный момент...Когда я уже начал регистрироваться на кордоне в Польше, то только тогда я осознал, что я уже не в Украине. Польшу тоже прошли быстро, сняли отпечатки одной руки, и отвели в здание, где задали пару вопросов относительно моего отношения к войне.

Позже, волонтёры привезли нас в центр перераспределения. Центр распределения беженцев, это школа, которую переоборудовали под приём людей. На улице палатки с обогревом, уличный гриль, костры для согревания. Внутри самой школы огромный спортзал, весь заставлен раскладушками для ночлега, в углу огромное количество столов и бесплатной едой.

Мы поели, и легли спать на втором этаже школы на полу, прям около кабинета ветеринара. Многие беженцы боятся нашу собаку и просят уйти подальше. Так завершился наш переход, и теперь мы в Европе.

Наш выбор пал на Германию. Моя гражданская жена знает немецкий. Мы подались в Германии на защиту от войны, у неё все хорошо, у меня пока не особо. Россиянам не дают защиту от войны, её дают только украинцам и членам семьи украинцев. На данный момент мы с юристами пытаемся доказать миграционному центру, что мы в гражданском браке уже около 5 лет. В мае нам дали социальную помощь 700 евро на двоих. На данный момент, я жду какого-то решения от миграционной службы и буду ускоренно искать работу. Пока что, мы живём у знакомого, он выделил нам на время комнату в своей квартире.