Наталия Арно: «Правда – главное отличие эльфов от троллей»
Фонд “Свободная Россия” (Free Russia Foundation) оказался предметом бурных дискуссий и критики в связи с публикацией либертарианского медиа SVTV, в которой утверждалось, что фонд использует инструмент информационной борьбы, схожий с кремлевскими "фабриками троллей". “Активатика” поговорила с президентом и создателем фонда «Свободная Россия» Наталией Арно о том самом “Легионе Эльфов”, а также о том, чем конкретно занимается фонд, какие цели ставит перед собой его руководство и каких результатов ему удалось добиться.
Активатика: Фонд “Свободная Россия” оказался в центре внимания медиа сейчас, но существует он уже почти 9 лет. В каких условиях и для чего он создавался?
— Free Russia Foundation создала я 2 декабря 2014 года. Начинала одна, за своим кухонным столом в Калифорнии, где я тогда жила после срочного отъезда из России. Я была одной из первых, кому в 2012 году пришлось покинуть страну – у меня было 48 часов, чтобы уехать, иначе мне грозило 20 лет за госизмену. До этого я 10 лет проработала в большой американской организации, занимающейся развитием демократии.
В 2014 году, после аннексии Крыма и событий на востоке Украины, внимание к России выросло, а экспертов тогда было не так много, как сейчас. Я видела, что в обсуждении не хватает именно российского голоса, поэтому нашей задачей стало больше рассказывать о России. Фонд стал развиваться в формате think tank: во-первых, объяснять, что на самом деле происходит внутри страны, в ее регионах, рассказывать про репрессии, гражданское общество, локальные успехи гражданского сопротивления. А во-вторых, анализировать влияние Кремля, которое мы обнаружили за рубежом – как они действуют через посольства РФ, через так называемые культурные центры, как подкупают западных политиков, журналистов, представителей различных организаций, как много вреда наносят в таких структурах, как ООН, ОБСЕ, Европарламент, ПАСЕ и так далее. Нашими самыми первыми проектами стали кампании в поддержку политических заключенных, включая украинских заложников Кремля. Мы стали выпускать различные доклады - помогли команде Немцова закончить доклад “Путин. Война” и презентовали его вместе с Atlantic Council в Вашингтоне и других мировых столицах, перевели на английский язык доклад Ильи Яшина про Рамзана Кадырова, написали и выпустили множество собственных докладов.
Вторым форматом развития стал так называемый do tank, который заключался в помощи активистам. Наш первый региональный офис возник в Киеве в 2016 году - и он работает до сих пор, несмотря на полномасштабное вторжение. Мы единственная организация, созданная россиянами, у которой есть представительство в Киеве. В то время как раз уезжало очень много региональных активистов. Мы помогали им юридически, психологически, организовывали образовательные программы. Когда случились события в 2020 году в Беларуси, у нас уже была действующая структура, и мы могли помогать белорусским активистам, которые бежали от режима Лукашенко в Украину.
А.: Были ли попытки со стороны Кремля препятствовать вашей деятельности?
– Безусловно, мы делали множество вещей, которые Кремль очень раздражали: начали активно сотрудничать с Володей Кара-Мурзой, он стал нашим вице-президентом по международной адвокации. Вместе мы открывали площади Немцова перед российскими посольствами. Вся тактика Кремля была направлена на то, чтобы выдавить всех активистов из страны и чтобы они замолчали – а мы помогали им заниматься активизмом там, куда они переехали. Последней каплей для Кремля стала наша кампания, направленная против их любимой игрушки – "Северного потока-2". Кампания шла на 12 европейских языках и получила огромный отклик.
Фото: Activatica
Мы провели три большие конференции, вышло более 300 международных публикаций на эту тему. Общественное мнение менялось, было очень много дискуссий, начали подниматься экологические вопросы и вопросы, связанные с коренными народами. Конечно, мы были для них как кость в горле - именно в самом разгаре этой кампании нас признали нежелательной организацией.
А.: Весной этого года вас пытались отравить в Праге. Как проходит ваше восстановление, и появились ли новые детали в расследовании?
– Мой диагноз - такой же, как был в свое время поставлен Владимиру Кара-Мурзе: полинейропатия. Мой врач считает, что период восстановления займет еще около года. Нервы так быстро не восстанавливаются. У меня до сих пор немеют руки и лицо, необходимо приобрести различные устройства, чтобы их разрабатывать. Как сказала врач, “побольше упражнений и поменьше стресса”. Упражнения делать я, конечно, могу, но вот со стрессом сложнее.
Самое главное, что мне уже не так страшно, - сначала я страшно пугалась, когда немела какая-то часть тела. Про причины на данном этапе мы знаем, что естественными они быть точно не могли. Расследование ФБР продолжается.
А.: Попытка отравления произошла уже во время полномасштабного вторжения России в Украину. Чем занималась “Свободная Россия” после начала войны?
– В феврале 2022 года мы начали проводить массовые эвакуации для украинцев. За несколько месяцев после начала вторжения мы вывезли более 10 тыс. человек, включая более 3 тыс. на наших эвакуационных автобусах, из Киева, Краматорска, Мариуполя, Запорожья – в том числе совместно с нашими партнерами. Еще более 3 тыс. человек мы помогли выехать из России – и этот поток не останавливается. Во время второй волны отъездов, в связи с объявлением мобилизации, мы помогали разным этническим инициативам вывозить людей из Бурятии, Тывы, Калмыкии в Монголию и Казахстан. И параллельно мы помогаем уехать активистам и журналистам, а также занимаемся помощью тем, кто продолжает осуществлять антивоенные проекты в России.
А.: При этом широко ваша работа не освещалась - это было осознанным решением?
– Когда ты занимаешься эвакуацией людей, тебе не до этого, вся эта пиаровская часть совершенно неважна. Например, я думала, есть ли у нас деньги, чтобы отправить еще три автобуса на следующий день. А три автобуса — это 150 человек, которых нужно спасти. То есть между работой и созданием visibility мы выбирали первое. Но нам, безусловно, есть о чем рассказать – про нашу работу в Украине, про поиск похищенных детей и военнопленных. Очень и очень важно говорить о том, что россияне помогают украинцам.
А.: Но именно в это время появился ваш центр стратегических коммуникаций, который фигурирует в материале SVTV, и так называемая “фабрика эльфов”...
— Вспомните себя в первые дни после начала войны - шок, ужас. И одновременно море дезинформации. На шестой день полномасштабного вторжения мы решили организовать свой rapid response – а именно быстро рассказывать правду, показывать ужасы войны на фотографиях, видео. Понимания, что вторжение продлится месяцы и годы, тогда не было, казалось, что “эльфы” – это будет такой небольшой, реактивный проект. Но потом он перерос в центр стратегических коммуникаций, который сейчас занимается большим количеством проектов в разных форматах: публичной антимобилизационной кампанией и так далее. “Эльфы” – это лишь один из проектов, его задача - рассказывать правду о войне. Мы решили, что важно, чтобы люди, которые приходят в Z-паблики, видели факты, понимали, что есть альтернативное мнение, что есть много людей, которые сомневаются в официальной точке зрения.
А.: Основная масса критики этого проекта сводится к двум пунктам: во-первых, идет дискуссия о том, насколько этично уподобляться пригожинским троллям, а во-вторых - насколько это эффективно. Как вы отвечаете критикам?
— Насчет первого пункта: конечно, это не Пригожин придумал такие технологии - как и всегда, Кремль не создает ничего нового, а только берет на вооружение чужое. Все эти технологии применялись в качестве противодействия советской и любой другой авторитарной пропаганде десятилетиями. Так вот, ни “тролли”, ни “эльфы” – не ноу-хау. Страна моей первой эмиграции – Литва, я очень ее люблю и активно слежу за всем, что там происходит. Именно там в 2015 году я услышала про литовских “эльфов”, а недавно увидела имя человека, который придумал эту методологию именно для борьбы с кремлевской пропагандой – Рикардас Савукинас. Затем эту технологию переняли и другие страны – Эстония, Латвия, Польша и Украина. Наше нововведение только в том, что россияне рассказывают правду россиянам. Правда – это самое главное отличие “эльфов” от “троллей”, которые распространяют дезинформацию. "Эльфы" не переходят этой красной линии, не лгут.
А насчет эффективности - есть не связанные с нами исследователи, которые рассчитали и сравнили эффективность “троллей” и “эльфов”, такой разбор вышел недавно на канале Александра Плющева. Так вот, эффективность “эльфов”, по этим данным, в 9–10 раз выше.
А.: Часть критиков также говорит о том, что их настораживает возможность использования «эльфов» для борьбы с отдельными политиками – в публикации SVTV даже высказывается предположение, что к этому могут быть причастны сотрудники ФБК.
– Мы, я, подчеркиваю, не политическая структура, мы – гражданская организация. Не партийная и не коммерческая, мы – НКО. Мы не боремся за власть, но мы имеем право обсуждать и иметь мнение по политическим вопросам, делать аналитику, делать доклады, рассказывать о проектах, вести адвокацию и так далее.
Что же касается упоминаний эльфами отдельных медийных фигур, то “Медиазона” проанализировала содержание опубликованных постов. В результате абсолютное большинство из них - антивоенной направленности, и если оппозиция как-то упоминалась, то на уровне нескольких упоминаний - из миллиона постов.
А.: Для работы над всеми перечисленными проектами необходимы очень значительные денежные ресурсы. Расскажите, как вы получаете финансирование?
– Когда мы начинали, ресурсов у нас было ноль – была только идея. Мы просто шли к большим организациям, говорили, что сейчас нужно провести конференцию, например, но денег у нас нет – и нам помогали. Какие-то вещи мы смогли сделать благодаря краудсорсингу – например, когда проводили кампанию в поддержку украинских заложников Кремля. Мы нашли очень известного американского адвоката по международному праву, для которого требовалось перевести 80 томов дел, по 200 страниц. Мы кинули клич в Фейсбуке о том, что нам нужны переводчики.
И за две недели несколько сотен человек на волонтерских началах все перевели. Мы получали также разные гранты. Грантовый фандрайзинг - это непросто, над заявками надо много работать, доводить до ума. Как раз в этом виде финансирования, я думаю, мы являемся лидерами, и активно консультируем коллег, делимся опытом, советами, лайфхаками. Другие способы фандрайзинга нам менее известны, и здесь мы готовы учиться у других.
А.: Какие проекты вы считаете приоритетными сейчас? Каким видите будущее фонда?
— Фонд будет расширяться. Уже сейчас у нас есть офисы в Берлине, Вильнюсе, Таллинне, Будве, Тбилиси, Брюсселе и Вашингтоне. Думаю, что во Франции скоро будет партнерский проект, ну и так далее. Наши будущие партнеры — это единомышленники, все те, кто верит в перемены в России, кто хочет активно заниматься активизмом в пользу России и понимает, что делать это можно из любой точки мира.
Наша задача – показывать Западу, что мы – не очередная головная боль, мы не просто приехали просить визы. Нет, мы — эксперты, мы — ценность. Лучше нас никто не знает путинский режим, российское гражданское общество. Лучше нас никто не может рассказать про тактики и методы Кремля, объяснить, как можно поменять мнение внутри России.
Мы — такие агенты перемен. Единственный возможный хороший сценарий развития событий должен быть воплощен нами, продемократическими россиянами, антивоенными россиянами. Это то, что мы доказываем в Брюсселе и во всех столицах европейских. Нам говорят, что нас не видно и не слышно, а мы показываем наши успехи, рассказываем про команды и коалиции, про то, что они делают, как продолжают бороться с пропагандой, помогать Украине, рассказывать о том, как Кремль обходит санкции.
Самое главное - что у нас есть видение свободной России, есть дорожные карты перемен, понимание того, как делать реформы, как прийти к транзиту, как его удержать и так далее. Есть такие вещи, которые могут делать только россияне. Это все на нас, и это большая ответственность.
Фото в заголовке: Сайт фонда «Свободная Россия»