Раса Юкнявичене: о политических беженцах и будущем России
«Я вижу, что Кремль боится того, чтобы оппозиция стала единой и была альтернативой путинскому режиму». Депутат Европейского парламента от Литвы делится мыслями об отношениях с Россией в обозримом будущем.
Начиная с февраля 2022 года, в российском обществе усилилось разделение по нескольким линиям. Одна часть противников действующего режима решила покинуть страну. Другие предпочли «внутреннюю эмиграцию» и обсуждают политическую и экономическую ситуацию только с теми, кому полностью доверяют. Есть и такие, кто полностью погрузился в свои повседневные дела, отрешившись от всего происходящего за пределами их семей.
Но и среди общественно активных россиян возникло размежевание на «уехавших» и «оставшихся», на тех, кто жертвует своей свободой и жизнью ради того, что они считают единственно возможным для себя выбором, и тех, кто избрал примиренческую линию поведения.
Среди эмигрантов (или, как их теперь чаще называют – «релокантов») тоже есть разные группы: кто-то решил полностью интегрироваться в европейскую жизнь, не видя для себя возможности возвращения на родину, кто-то готовиться принять участие в том, что они называют строительством «прекрасной/нормальной России будущего», когда вновь откроется пресловутое «окно возможностей» и начнется «транзит власти».
А как относятся к этим очень разным группам россиян в странах Запада, где за последние три с половиной года заметно увеличилась русскоязычная диаспора? Какие претензии к ним предъявляют, и надеются ли в будущем наладить с ними диалог?
Об этом, а также об исторической памяти и о том, существует ли коллективная ответственность народов за происходящее в их стране и во внешнем мире, Анна Плотникова побеседовала с европарламентарием от Литвы, а в 2008 – 2012 годах министром обороны Литовской Республики, членом партии «Союз Отечества (Консерваторы Литвы)» с момента ее основания Расой Юкнявичене.
– Российские власти причисляют республики Балтии, и в том числе Литву, к наиболее «недружественным странам». В то же время Вы, и другие политики Литовской Республики постоянно призываете отделять Кремль от граждан России, поскольку считаете, что россияне достойны после проведения необходимых реформ стать членами единой европейской общности. На чем основан Ваш исторический оптимизм?
– Ну, я немножко Вас поправлю. Я не настолько оптимист, я только всегда говорю всем, что нет ни одного народа в мире, который был бы генетически колониальным, или генетически империалистическим, каким является сейчас Российская так называемая «Федерация», потому что там нет никакой федерации.
Я говорю, что нам, европейцам, надо иметь стратегию насчет будущего России, и какая политика должна вестись насчет нынешнего путинского Кремля. И я вижу, что необходимо, чтобы Россия изменилась, и чтобы российский народ был освобожден от этих исторических империалистических и колониальных идей. Которые есть не только при Путине, но были и в Советском Союзе, и в царской России.
Наша история показывает, что наш интерес в том, чтобы русский народ начал думать по-европейски, начал думать про то, что надо с соседями быть в нормальных отношениях. А насчет будущего России в Европе, я думаю, что до этого очень далеко, и я про это даже не задумываюсь. Но чтобы Россия стала нормальным, не агрессивным государством – к этому надо стремиться. И для этого нужны некоторые фундаментальные изменения, и в первую очередь – чтобы Украина победила в этой войне. Чтобы не было никаких «сделок». Вот только тогда можно начинать думать про какое-то другое будущее России. А если одного диктатора, одного Путина, одного Сталина заменить другим Сталиным или другим Брежневым или другим Путиным – не знаю, Ивановым или Петровым – от этого ничего не изменится в этом государстве. И у этого народа не будет никакого будущего.
Сейчас, к сожалению, всё по-другому идет – к агрессии, к ненависти к другим народам.
Но я возвращаюсь к своей первой мысли, что это – не генетически (заложенная традиция). Люди все одинаково рождаются, но какое воспитание они получают, в какой среде растут эти люди – вот это самое главное.
– Что, по Вашему мнению, Европейский Союз может предложить россиянам, которые не очень интересуются политикой, но в перспективе могли бы стать дружественными соседями граничащим с Россией странам? Как это было в 90-е, и даже в начале нулевых годов.
– До нулевых, в девяностые годы внутри России были перемены, открытость. Люди начали свободно думать, свободно говорить, начали интересоваться миром. Многое было сказано и про историю. Я помню, мы в Литве в 1987 году, когда Горбачев пришел к власти, из Москвы получали журналы в нашу библиотеку, где было очень много написано про ГУЛАГ, про сталинское время. «Мемориал» начал тогда работать, открылись архивы. Много говорилось про соглашения Риббентропа-Молотова в Верховном Совете Советского Союза, про них была сказана правда, и до сих пор, кстати, официальные документы про это говорят. Вот тогда были совсем другие настроения в обществе.
А сейчас я не очень верю, что изнутри можно что-то очень большое сделать, но, конечно, надо стараться, чтобы люди получали информацию. И это самое главное. Пока что, к сожалению, я не вижу, чтобы в Вашингтоне Администрация Трампа смотрела в будущее. Но Европе мы такую стратегию будем развивать и видеть будущее.
– В европейских странах есть разногласия по поводу того, как относиться к политическим беженцам из России и Беларуси. Какова Ваша позиция по этой проблеме?
– Ну да, они разные люди. Знаете, в самой российской оппозиции или среди беженцев нет тех, что могут сформулировать единое или хотя бы сближающее их мнение или стратегию насчет будущего России и насчет войны в Украине.
Я понимаю, что не эти люди приняли решение, они не виноваты, но ответственность лежит на народе, у которого появился такой режим. Так что те люди, которые помогают Украине, которые откровенно не боятся, говорят или думают так, что надо победить Россию в этой войне, я думаю – с этими людьми нету никаких проблем. Все их принимают и должны принимать и понимать.
Но те, которые не думают так, или не говорят про это, не делают ничего, вот тогда у людей здесь и начинаются сомнения: нет ли у этих беженцев тоже таких империалистических намерений? Если один режим сменит другой режим, а народы, которые были колонизированы, будут и дальше ущемляться, и будет стремление к такому унитарному государству? Нет ответа на эти вопросы. Я думаю, что нет в европейских структурах видения, что существует ясновыраженная альтернатива нынешнему путинскому империалистическому государству.
– Недавно Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приняла решение о том, что делегация российской оппозиции вынужденной политической эмиграции будет голосом свободной России. Но вскоре после этого представители Антивоенного комитета, куда как раз и входят многие известные деятели оппозиции, которые в целях безопасности вынуждены были покинуть страну, признаны в рамках российской юрисдикции «террористами и экстремистами». Закрывает ли это для них возможность работы в ПАСЕ?
– Это интересный вопрос. Я полностью поддерживаю решение ПАСЕ насчет российских оппозиционеров. Мы много разговариваем с представителями некоторых российских оппозиционных сил, и я лично очень часто встречаюсь с этими людьми. Я не могу понять, почему решение Кремля в их отношении могло бы как-то изменить намерение ПАСЕ дать им площадку для высказываний.
Я как раз наоборот вижу, что Кремль боится того, чтобы оппозиция стала более единой, и была бы какой-то альтернативой путинскому режиму.
Возвращаясь к теме белорусских политических беженцев, о чем Вы упомянули в своем прошлом вопросе, я вижу, что и Кремль, и Лукашенко всеми силами стараются как-то повредить Светлане Тихановской, которая стала альтернативой будущего Беларуси.
Сейчас у ее команды уже сформулировано, что будущее Беларуси – это Европа, это быть вместе с другими европейскими народами, а не «русский мир». И они это все время это подчеркивают.
А вот Лукашенко как раз стремится к этому, чтобы Беларусь стала частью «русского мира». Путин же думает, что это уже так и есть. Поэтому белорусская оппозиция является хорошим примером для российской оппозиции, когда у них есть признанный на Западе лидер. Конечно, здесь другая ситуация, потому что Тихановская выиграла выборы, которые были украдены у народа. Но все-таки и российской оппозиции, если у нее было, хотя бы коллективное представительство в ПАСЕ и в других институциях, на мой взгляд это очень бы помогло. А сейчас, к сожалению, – буду с вами предельно откровенна – иногда они борются между собой больше, чем с Путиным.
Тогда очень нелегко убедить европейских политиков, которые не так сильно интересуются Россией, что надо работать с российской оппозицией. Они говорят: «Вы видите – мы не знаем, с кем из них говорить, и кто там за кого отвечает».
– На примере Вашей семьи Вы знаете, что такое политические репрессии тоталитарного государства. Как память о трагическом прошлом может сочетаться с надеждой на примирение в будущем?
– Не только может, но и сочетается! Я бы даже поставила это на первое место: знать, что случилось, кто и что сделал. Как когда был Нюрнбергский трибунал, люди узнали о том, что случилось. И вот как раз память народа – это самое главное.
Так было у нас в Литве и в Беларуси, когда открывались тайные страницы нашей истории, о которых многие не подозревали. Например, мы многого не знали про наше партизанское движение «Лесных братьев». Знали их родственники, те, которые сами были в лагерях, однако больше мы знали про депортации, потому что почти все семьи пострадали, и от наших бабушек, дедушек, родителей – все это пришло к нам. Позже, когда все открылось, самое главное это было понимать, что случилось на самом деле.
А сейчас Путин использует историю как дезинформационное оружие против россиян. Так что знать свою историю, я думаю, особенно важно для русских людей, для тех, у которых предки были оккупантами в наших краях.
Например, недавно я делала выставку в Европарламенте про нынешний Калининград и Восточную Пруссию о том, что случилось, когда бригады Черняховского вошли в этот регион, и почти поголовно все женщины были изнасилованы на глазах у своих детей.
Тысячи из этих детей переплыли через Неман и перешли в Литву. Эти дети ходили голодными по лесам. Там были и литовцы, и немцы, и другие национальности. Их называли «волчьими детьми», потому что они жили в лесах, потом детей приняли в семьи. Так что это ужасная история, я думаю, что в России совсем этого не знают. Не знают, что случилось, что делали их предки, какой ужас был.
Поэтому для меня знание истории и прошлого очень важный фактор, чтобы изменилось и будущее России.
----------
История того, что пришлось пережить семье Расы Юкнявичене в годы сталинского «Большого террора», описана в книге ее матери Дайноры Урбонайте «Сибирь глазами ребенка».
Русскоязычный вариант этих воспоминаний был отпечатан издательством «VitaeLitera» в Каунасе в 2023 году.
Анна Плотникова