Как вернуть молодёжь в науку? Об инициативных исследовательских группах и их безусловной грантовой поддержке
Об инициативных исследовательских группах и их безусловной грантовой поддержке
Развитие науки возможно через финансирование инициативных исследовательских групп, которым будут представляться гранты без предварительных требований публикаций в скопусе, без документов обо всём и про всё. Пришёл с идеей, пришёл с командой – получил грант. До пяти миллионов рублей на самые сумасшедшие исследовательские идеи!
Семь разделов об университете «открытом обществу»
- Общественно-хозяйственный фон для реализации проекта
- Университет в новой реальности
Развитие современного мирового хозяйства, в том числе, и в России, характеризуются изменениями в технологической, формационной (экономической) и социальной сферах. Изменение в технологической сфере – это цифровизация процессов производства как товаров, так и услуг. В формационной (экономической) сфере производство товаров и услуг становится распределённым благодаря широкому распространению практик краудсосрсинга, разновидности, аутсорсинга. На смену разделению приходит распределение труда. В социальной сфере происходит прекаризация труда. В условиях цифровизации и краудсорсизации становятся не актуальными практики консолидации производительных сил общества в рамках вертикально интегрированных структур. Кризис таких структур приводит к тому, что нет потребности в установлении постоянных трудовых отношений с трудящимися. В результате, занятость приобретает характер спорадического привлечения для выполнения каких-то конкретных функциональных задач. А с развитием практик краудсорсинга, всё больше число людей будут лишаться постоянного места работы, а значит, будут оказываться в ситуации жизненной неопределённости, неуверенности в завтрашнем дне. Откровенно сказать, подобное чувство посещает всё чаще и меня самого. Я не уверен в том, что нужен стране, обществу, государству.
Государство очень мало делает для того, чтобы простой человек был уверен в своём завтрашнем дне. Вопрос здесь не только в государстве. Вопрос здесь в общественных процессах и тех ценностях, которые исповедует социум в массе своей.
Все эти три тенденции нельзя характеризовать в дихотомии «хорошо – плохо». Это объективные процессы, которые создают вызовы для социальной, политической стабильности общественных систем. Неминуемо это ведёт к нарастанию нездоровых тенденций в эмоциональной атмосфере общества – фрустраций, ресентименту, аномия, апатия. Прямым результатом таких настроений может быть только одно – гражданское противостояние, войны.
Такая ситуация предъявляет новые требования к Университету как институту Культуры, т. е. институту воспроизводства общества. Необходимо понимать, что Университет – это вовсе не о подготовке кадров. Точнее, не только о их подготовке. Это институт обеспечивающий преемственность поколений в сферах познания природы и общества, в сферах передачи накопленных знаний, в сфере адаптации этих знаний к нуждам существующего общества.
Во-первых, университет теряет монополию на воспроизводство знания, его трансляцию и обеспечение кадрами экономики.
Во-вторых, выживание университета будет напрямую связано с превращением его в платформу для оффлайновой и онлайновой коммуникации.
В-третьих, культурная, хозяйственная и политическая роль университета способна себя проявить в полной мере при следовании двум принципам: принципа «открытого университета для всех» и принципа «университет в кармане».
В 21-м веке вперёд вырвутся те нации, которые сумеют в полной мере реализовать творческий, поисковый и педагогический потенциал общества. Университет в этом смысле должен будет обеспечить три вещи:
- максимальное вовлечение населения в исследовательские практики посредством формирования сетей профессиональных исследователей и сетей исследователей/наблюдателей-любителей. По сути, речь должна идти о том, что Университет должен дать новое дыхание науке дилетантов. Университет должен стать точкой мобилизации «мудрости толпы».
- максимальное вовлечение населения в образовательные практики, как в качестве учащихся, так и учащих. Университет должен стать платформой мотивации, фасилитации индивидуальных образовательных траекторий, с упором на гибридизации обучения, научного поиска и практической деятельности.
- максимальная включённость Университета в хозяйственные, культурные процессы общества, посредством сетевизации университета не только в аспекте междисциплинарности, а и в аспекте преодоления межсекторальных границ (т.е. границ между государством, бизнесом и НКО).
Университет должен перестать быть «храмом знания». Университет должен стать в широком смысле местом встречи практиков, рефлекторов и трансляторов! При чём, студентов следует рассматривать именно как практиков. Индивидуализация образовательных траекторий должна базироваться на старейшую форму познания – в процессе практической деятельности.
- Работающие практики университета как платформы:
опыт «Русской академии ремёсел» - Жадность государства – враг молодёжной науки
- Эффект Матфея – как тормоз развития науки
- Предложение: безусловная грантовая поддержка
для инициативных исследовательских групп - Использованные источники и литература:
Говоря о том, что университет может превратиться в платформу взаимодействия тех, кто учится, тех, кто работает и тех, кто учит, мы основываемся на уже существующем положительном опыте за рубежом и в нашей стране.
Пример такого успешного взаимодействия демонстрирует «Русская академия ремёсел», которая в последние годы стала активно осваивать пространство интернета для ведения образовательной деятельности, мастерски соединяя современные коммуникационные технологии с классическими форматами обучения.
С 2018 г. в «Русской академии ремёсел» происходит обучение печному делу. С 2019 г. началась реализация онлайн-курс по ювелирному делу. В 2020 г. стартовали онлайн-курсы керамики и витража. Этот опыт – лучший пример практического воплощения моих фантазий.
В практике РАР мы видим реализацию двух ключевых принципов Университета Будущего:
- университет как платформа для формирования сети профессионалов
- университет как платформа для размещения образовательных курсов.
На сайте РАР размещаются высокого качества курсы, которые можно освоить из любой точки России. После освоения определённого объема теоретического курса, Академия в зависимости от региона проживания обучающегося соединяет его с местным специалистом, который вживую учит применять полученные онлайн знания, тем самым, формируя и закрепляя навыки на практике.
Руководители Академии отмечают: «Онлайн-обучение – не для всех. Когда преподаватель находится рядом, он ваш мотиватор, инструктор, наставник, в какой-то мере – родитель. При онлайн-обучении всё то же самое, но большую часть времени вы сами присваиваете себе эти роли»
На сайте Академии об организации практикумов для обучающихся онлайн: «Мы сотрудничаем по сетевому обучению с мастерами, работающими индивидуально, а также с большими площадками, где вы точно найдёте пространство для практики и общения с коллегами».
Опыт организации образовательной деятельности «Русской академии ремёсел» показывает, что даже в таком сложном деле, легко можно использовать и онлайн-обучение, и сети. Более того, в процессе образовательной деятельности, учебное заведение даёт возможность не только обучиться желающим, а и заработать на обучении практикам дела! Если это возможно в рабочих профессиях, значит это возможно практически в любых видах профподготовки.
Весной этого года актуализировались разговоры о том, как привлечь в науку молодых кадров. В том числе, поднимался вопрос о чудовищных показателях процентного соотношения числа зачисленных в аспирантуру и числа защитившихся. Об этом писали многие телеграмм-каналы, прежде всего, речь идёт о «Научно-образовательной политике» и «Наука и университеты». В май-июне прошёл ряд форумов, на которых активно обсуждался этот вопрос представителями государства, университетов и Российской академии наук. Много было высказано идей. И из сферы культуры, и из сферы менталитета, и из сферы социологии.
За всеми этими деревьями скрывался обыкновенный лес – молодёжь желает хорошо жить не когда-нибудь через много лет, а сейчас. Если молодёжь имеет возможность устроиться на работу, заняться бизнесом – то она устраивается на работу и начинает заниматься бизнесом.
Когда я был аспирантом ИНИОН РАН, у меня была стипендия 2800 рублей, а за общежитие на Островитянова я платит 2500, а в последние полгода пришлось платить … 7500 рублей. Любопытно то, что качество жизни аспиранта отличается от института к институту и от университета к университету. Например, мой коллега-аспирантиз ГЕОХИ вообще ничего не платил за общежитие – за него платил институт, так он ещё и работал на кафедре и получал за это деньги, как по гранту, так и по ставке. Ни я, ни он не защитились.
Почему? Где-то не хватило мотивации и дисциплины! Где-то времени!
В любом случае, такое различие в социальных статусах и возможностях аспирантов считаю не допустимым. Какая бы ни была отрасль науки – это всё одно об инновациях: то ли инновациях социальных, если это социальные, гуманитарные науки. То ли это инновации.
Если мы сегодня миллиарды рублей направляем в сферу естественных наук и начисто забываем о социогуманитарных, то спустя какое-то время оказывается, что ни общество, ни государство ничего не знают о глубинных социальных процессах. Известному государственному деятелю советской поры приписывается фраза «мы не знаем страны, в которой живем и трудимся». Такая ситуация – прямой результат игнорирования важности социальных и гуманитарных дисциплин. Ну, а если не вкладывать деньги в естественные, технические науки, а надеяться на то, что чего нет в стране своего – купим, то спустя время оказывается, что нет ни науки, ни производства, а товары необходимые приходится покупать по сумасшедшим ценам за рубежом. А иногда и купить не дают – рестрикциями давят!
Чтобы вернуть молодёжь в науку необходима самая малость – вернуть науке товарный вид на рынке труда. Пока что, наука, особенно, социогуманитарная наука, - это сфера занятости социальных аутсайдеров. А между тем, так быть не должно! Наука должна стать местом, привлекательным для всех желающих!
Я недавно общался с одним экспертом, взаимодействующим с Правительством России. И он мне сказал одну обидную про научное сообщество фразу: научному сообществу удобно жить в утверждаемых государством программах и никуда особо не поворачивать, ничего не предлагать! Зачем лишние заботы? Зачем лишняя ответственность? В том числе, и уголовная за нецелевую растрату средств.
Так и живём. Государство делает вид, что финансирует науку. Те деньги, которые выделяются на исследования в социогуманитарной сфере, вряд ли можно назвать финансированием. Это не гранты – это слёзы. А учёные делают вид, что чем-то важным занимаются для государства и общества. Я говорю не про всех, но про многих.
Но кто мешает нарушить монополию остепенённого научного сообщества на проведение исследований?
Кто мешает государству, бизнесу скинуться и реализовать программу безусловной грантовой поддержки инициативных исследовательских групп?
Я хочу привести пример из своей жизни. Я ни доцент, ни кандидат наук. У меня нет пяти-десяти статей в изданиях рецензируемых «Скопусом». Вообще, до 34-х лет я как-то ухитрялся заниматься исследованиями не обращая внимание наличие отсутствие каких-то формальных ярлыков, бейджов, аффиляций.
В прошлом году мне Российский фонд фундаментальных исследований и ЭИСИ одобрили грант на проведение исследования по теме «Краудсорсинг в гражданских и политических кампаниях: модели технологической успешности в российской публичной политике (2015-2020 гг.)». Выделили всего полмиллиона рублей, 50 тысяч из которых забрал университет по условиям договора Но даже 450 тысяч рублей хватило для того, чтобы собрать группу в шесть человек, которая занялась реализацией проекта.[1] И мы с командой это сделали! По факту, это была благотворительность со стороны ряда людей – математиков, консультанту по проектному управлению. Тем не менее, они приняли участие в проекте. Им это было просто интересно. Да ещё за это и деньги платили.
В этом году отменили прекрасный конкурс «А», проводившийся РФФИ. Его передали в РНФ. На конкурс «А» я мог с коллегами подать заявку. У меня были публикации, научный задел для участия в конкурсе при РФФИ. Но в конкурсе РНФ я не могу участвовать. У меня нет статей в Скопусе. А у меня был проект по видеоиграм. При чём, в нём были готовы участвовать и зарубежные исследователи, и отечественные. Было куда и как развернуться. Но всё обрушилось из-за элементарных формальных препон.
Почему то в Российском научном фонде считают, что чем больше у тебя Скопусных статей, тем скорее ты выдашь хороший продукт и тем скорее ты опубликуешь новые статьи!
Нам шашечки или ехать? Нам двигать вперёд науку или мы будем смотреть на научные «погоны»?
Что означает требование иметь пять статей в скопусе? Это означает, что ты уже должен был провести как минимум два серьёзных исследований. Хорошо, гуманитарий и социальный учёный: ему, в общем-то, не так нужно для того, чтобы подготовить серьёзную статью. А исследователям в сфере естественных, технических наук? В тех сферах, где а приори любая работа – это плод коллективной многодневной, а то и многомесячной работы, наблюдений, ошибок, проб?
Уже на входе существующая система государственной грантовой поддержки учёных открывает широкие двери маститым учёным, имеющих связи за границей и закрывает дорогу учёным, даже с а приори перспективными темами, только потому, что у них нет пока статей за рубежом?
Скажите, пожалуйста, зачем Николаю Вавилову или Альберту Эйнштейну нужны были публикации конкретно в их исследованиях?
Они свои исследования без публикаций не смогли бы произвести? А кто бы узнал о Тесле или об Эдисоне, если бы они, в своё время, не получили финансирование на свои исследования просто потому что они исследователи?
Деньги нужно выделять не на статьи. Деньги нужно выделять на исследования! А статьи появятся сами собой, когда будут исследования.
Как пишет Джефф Хау, исследователь из Массачусетского технологического университета, прорывные открытия в истории науки делались дилетантами. Чаще всего, аристократами. Но у аристократов были источники доходов: рента от земли, какие-то пенсии от Короля и так далее.
У современной молодёжи нет ни ренты от земли, нет ни пенсий! А жить, исследовать хочется. И обществу нужны их исследования!
Пусть даже из 1000 исследований выстрелит 10, но они с лихвой окупят затраты на ту тысячу!
Если гранты распределять только тем, кто уже имеет статьи, но вряд ли имеет свежие идеи! Если выделять деньги только проверенным и бояться, что инициативные молодые исследователи ошибятся, то в стране не будет науки: ни фундаментальной, ни прикладной. Будет её симуляция.
Университет имеет возможность преодолеть институциональных ограничения классической науки, мировоззренческие и структурные рудименты в организации научного сообщества.
Университет может стать место привлекательным для молодых исследователей, если молодые исследователи будут знать, что их ждут там вне зависимости от их регалий, статусов, степеней и прочих шефронов, происходящих родом из прусской университетской науки.
Идеи, энтузиазм, свежесть взгляда, активная включённость в повседневную жизнь общества, свобода от устоявших научных догм и свобода от борьбы научных школ за место под солнцем – вот, что отличает молодёжь, да и не только молодых людей, приходящих в университет, проводить исследования.
Не выпускники университетов должны бороться за тёплое место на кафедре, а университеты должны бороться за то, чтобы в университет пришла инициативная группа исследователей, которые, если не прославят университет, то, по крайней мере, привнесут «свежую кровь», свежий взгляд, породнят университет с технической, социальной, рыночной реальностью.
Что нужно, чтобы университеты конкурировали за молодёжь?
Молодёжь хочет кушать, одеваться, ездить за границу, ездить по России! Молодёжь желает реализовывать свой потенциал – личностный, профессиональный.
Государство, деловое сообщество должны создавать условия для того, чтобы появлялись такие группы. Например, как моя! Я пришёл в Университет и сказал: я хочу на вашей базе проводить исследование.
И Университет сказал: да!
Почему это стало возможно?
Почему не я унижался перед университетом, чтобы меня взяли в сокращающийся как шагреневая кожа штат, а я пришёл и передо мной университет гостеприимно открыл свои двери?
Потому что я пришёл с деньгами! Я пришёл в университет с грантом от РФФИ и ЭИСИ и Университет сказал: а почему бы и нет? Проводи исследование!
Вы представляете себе, какой мы совершим рывок в науке, если хотя бы 1-2 тысяч человек в год со своими командами будут приходить в российские университеты и говорить: мне государство, деловое сообщество дали деньги и я хочу провести исследование на базе вашего университета?
Если мы в год будем раздавать 2 тысячи грантов по миллиону рублей, то для государства – это копейки, но какой эффект будет?
Не нужно бояться, что кто-то кого-то обманет!
Если группа придёт, получит грант, а через год ничего не предоставит, никто не мешает занести соответствующего руководителя в «черный список» и в течение следующих двух-трёх лет ничего ему не выдавать!
Можно разработать механизмы и для борьбы с «мёртвыми душами». Для этого есть профессиональные сообщества. В конце концов, то, что я получил грант от РФФИ и ЭИСИ, стало результатом не чудесного стечения обстоятельств, а стало следствием того, что меня знают в сообществе политологов!
Такие фильтры будут действовать как защита от афериста.
Давайте реализуем программу безусловной грантовой поддержки для инициативных исследовательских групп!
С годами механизмы будут только оттачиваться. Будем учиться на возможных ошибках. Но мы решим проблему аспирантуры. Мы решим проблему количества скопусных публикаций. Многие вопросы отпадут сами собой!
Аландаров Р.А., Тархановский К.О. Сравнительный анализ методологии организации финансирования научно-исследовательских работ на примере Российской Федерации, стран Западной Европы и Азии // Финансы: теория и практика. – 2017. – Т.21, №6. – URL: https://financetp.fa.ru/jour/article/viewFile/598/463 (дата обращения: 24.06.2021).
Бард А., Зодерквист Я. Нетократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. – URL: https://www.rulit.me/books/netokratiya-read-124507-1.html (дата обращения: 09.03.2021).
Бок Д. Университеты в условиях рынка. Коммерциализация высшего образования / пер. с англ. С. Карпа; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012. — 224 с.
Будет ли двоечник бедным? // Аргументы и факты. На Дону. - 2021. - №24, 16 июня. - С.4.
В Вышке будут приняты меры по предотвращению инфляции оценок // НИУ ВШЭ. - 2021. - 16 июня. - URL: https://www.hse.ru/news/edu/478612561.html (дата обращения: 24.06.2021)
Вы бы ещё открыли онлайн-курсы хирургов // Русская академия реиёсел. – 2020. – 6 ноября. – URL: https://academycrafts.ru/info/articles/vy-by-eshche-otkryli-online-kursy-khirurgov/ (дата обращения: 24.06.2021)
Интеллектуальный класс и перспективы российской модернизации. Третий доклад Цеха политической критики. // Русский журнал. 2010. 12 июля. URL: https://clck.ru/VKjS5 (дата обращения: 06.06.2021)
Карелов С. Алгокогнитивная культура. Новый этап эволюции Homo sapiens // Medium. 2021. 22 марта. URL: https://clck.ru/U6QXK (дата обращения: 09.03.2021).
Кроу М., Дэбарс У. Модель Нового американского университета / пер. с англ. М.Рудакова, под науч.ред. М.Добряковой, вступ. ст. И.Фрумин. - М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2017. - 440 с.
РСР одобрил развитие семейства рейтингов "Три миссии университета" // MosIUR. - 2021. - 24 мая. - URL: https://mosiur.org/news/#55
Хау Дж. Краудсорсинг: Коллективный разум как инструмент развития бизнеса / Пер.с англ. С.Новицкой. – М.: Альпина Паблишер, 2014. 288 с.
[1] Результаты исследования опубликованы в журнале «Бизнес. Общество. Власть», 2021, №.40. – С.85-119. https://www.hse.ru/data/2021/05/18/1382998423/1%D0%91%D0%9E%D0%92%2040%202021.pdf