"Фермерство – это не агробизнес, это образ жизни"
Среди участников пресс-конференции в Москве 5 апреля были не только дальнобойщики, но и фермеры
О том, почему фермеры выступают заодно с дальнобойщиками, корреспонденту Activatica рассказал фермер из Краснодарского края Николай Маслов
"Я и фермер, и одновременно причисляю себя и к дальнобойщикам. У меня есть два лизинговых КАМАЗа-зерновоза, которые приносят мне дополнительную прибыль. Семья у меня большая, земли у меня немного, и мы, чтобы иметь дополнительный доход, взяли по лизингу два зерновоза. Мои сын и зять в свободное от работы время занимаются перевозками. Мы возим любое зерно, не только своё, это просто приработок. Вся наша экономика – как природная пищевая цепь: производитель, покупатель, переработчик, перевозчик. Как только выбивается одно звено – рушится вся цепь.
Что вы выращиваете на своей земле?
У меня немного земли, всего 70 га, по меркам Краснодарского края это минимум. Мы выращиваем обычные зерновые культуры – кукуруза, пшеница, ячмень.
У меня семья 10 человек, 4 поколения живут в одном доме. У нас очень разные по достатку населенные пункты. К примеру, моя станица Дмитровская Кавказского района - на сегодня это умирающий населенный пункт. А в 7 км от нас – станица Ильинская, где 300 фермерских хозяйств, в среднем по 50-60 га. И это сегодня бурно развивающаяся, многолюдная станица, с кварталами новых домов, дворцов. Люди работают, когда не хватает дохода с земли, приобретают КАМАЗы и обрастают дополнительным бизнесом в сфере услуг – в станице только зерновозов более 160!
Вы хорошо знаете Олега Петрова. Можете рассказать, что произошло, почему он объявил голодовку?
15 марта я, Олег Петров, Елена Дрюкова и другие (всего на встрече было 9 представителей фермерских хозяйств - прим. Activatica) были на личном приёме у руководителя следственного комитета Александра Бастрыкина. До этого на жену Олега Петрова и на Николая Бородина было сфабриковано уголовное дело, ещё от 2013 года.
Бастрыкин посмотрел документы и сказал нам, что берёт дела на личный контроль. Но несмотря на это, когда мы приехали домой, узнали, что дела не аннулированы, а на Олега Петрова дополнительно сфабриковано уголовное дело.
Я не юрист, но когда юристы смотрят дело, говорят, что там нет состава преступления. Но дело фабрикуется, выжимаются показания. В связи с этим делом в ночь на 29 марта 2017 г., когда начинался тракторный марш, Олега Петрова задержали. Меня также задерживали и 27, и 28 марта, держали до вечера в полиции, на ночь отпускали, потом снова задерживали на первом же посту ГИБДД.
Олега Петрова задержали на 2 месяца, предъявили ему статью 159 часть 4 (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере – прим. Activatica), прессуют его. Он сразу, с момента задержания, объявил голодовку. Вчера его жена написала, что никто не обращает внимания на состояние его здоровья, не вызывают медиков. (Обращение на имя уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой).
Я знаю Олега Петрова много лет, это настоящий русский богатырь, мужичина 150 кг весом. На сегодня он уже 8 суток не принимает пищи. Жена поехала писать заявление, чтобы пригласили «скорую», там отказались, сославшись, что у них есть свой медик. Журнал записи о проведении медицинских обследований ей показать отказались.
Олег сказал, что он не хочет, чтобы из него делали преступника, и с Пасхи он откажется от питья, то есть объявит сухую голодовку. Я знаю этого человека, может быть он бывает излишне жёсток, но он принципиальный, и я уверен, он это сделает. И я очень боюсь, что, как минимум, он потеряет здоровье.
На что сейчас живут фермеры и их семьи во время забастовки?
Скажу вам честно, сегодня я снял последние деньги со счёта, чтобы купить билеты на своих коллег. Ребята звонили, обещали скинуться, помочь. Кто-то даёт две-три тысячи. У нас нет никакого общего фонда, иногда звонят коллеги фермеры, говорят, что готовы помочь и переводят деньги.
В силу нашей профессии у нас сезонные работы. Олега Петрова не случайно именно сейчас «закрыли» на два месяца. 15 марта у Олега родился долгожданный сын, сегодня он в тюрьме, жена с маленьким ребёнком, нервный стресс. Его фермерское хозяйство обезглавлено, работать и организовывать процесс производства некому и, если он в течение этого месяца не посеет, то его хозяйство умрёт экономически. Мы сейчас всеми силами стараемся ему помочь, организовать без него работы – в ближайшие две-три недели надо посеять. Стараемся помочь, чтобы хозяйство не развалилось.
Николай Маслов (фото Вадима Кантора)
Есть какое-то давление на фермеров со стороны агрохолдингов, вас пытаются принудить отдать землю?
Моё хозяйство им неинтересно, у меня всего 70 га, это слишком мало, чтобы представлять для них интерес. Им интересны такие фермерские хозяйства, как у Петрова и других фермеров, у которых под 500 и более га. У некоторых фермеров более 2000 га земли и у них реальный высокоэффективный производственный цикл.
У кого производительность труда выше?
Безусловно, у фермеров. Не могу сказать в цифрах, урожайность у нас, хоть и не намного выше, но рентабельность у частника, у мелкого производителя всегда будет выше. Ни один человек ни за какие деньги чужое не будет обрабатывать так, как своё. Там, где есть наёмный труд, производительность труда всегда будет ниже. На мои 70 га у меня сейчас 16 миллионов рублей лизинговой нагрузки - два КАМАЗа, комбайн, сеялка, культиватор, опрыскиватель. И я плачу, как минимум, за квартал вперёд. В агрохолдингах такие расходы нести не будут – там при минимуме вложений надо получить максимум дохода.
Фермерство – это не агробизнес, это образ жизни. И сохранение территории, на которой мы живём. Ведь не зря Екатерина раздавала казакам землю – не для того, чтобы они разбогатели, а для того, чтобы они там закрепились и держали территорию. Нам сейчас препятствуют в выделе земельных долей, которые мы хотели бы дополнительно присоединить к своим хозяйствам.
Я 10 лет фермерствую. За это время у меня женился сын, вышла замуж дочь. Мы все живём одной семьёй. И хотим работать на своей земле, а не наниматься работать на чужой. Это ведь не только в моём хозяйстве, у нас ещё в четырёх хозяйствах хотели бы добавить к своему земельному клину, а ещё два хозяйства хотели забрать свою землю и создаться с нуля. Нам противостоит аффилированная с властью краевая судебная система и нам препятствуют в выделе земли. Всё это нас и привело к участию в тракторном марше".