Как христиане России и Беларуси сопротивляются войне
Очевидно, что сегодня священники конфессий, сросшихся с государственной властью в своих интересах — часто самые запуганные люди в приходе. При этом есть немало случаев, когда обычные прихожанки в ситуации кризиса стали бесстрашными лидерами.
«На самом деле, православная бабушка или многодетная мать могут быть гораздо влиятельнее в приходе, чем любой батюшка. Моральное несогласие с церковным руководством заставляет их брать ответственность за свою религиозную общину, формулировать это и показывать примеры поразительной солидарности», — говорит Наталля Василевич, докторантка теологии Университета Бонна и одна из основательниц группы «Христиане против войны».
О потенциале авторитетных верующих она знает из личного опыта активизма, который начался в Беларуси. Наталля участвовала в религиозной активистской группе «Христианская визия» («Христианское видение»), которая появилась во время протестов в 2020 году в Беларуси. Эта группа занимается освещением преследований христианских активистов и эвакуацией преследуемых в случае опасности.
Но не все последователи христианства, демократии и прав человека в Беларуси хотят уезжать, даже когда им грозит заключение на Окрестина. В Беларуси политзаключенным нередко отказывают в религиозной литературе, и отдельные священники фактически идут на мученичество: чтобы попасть к узникам совести, они осознанно попадают в тюрьмы по политическим статьям. Около ста дней провёл в пыточных условиях на Окрестина священник Владислав Богомольников. Он объявил головку в поддержку блогера Игоря Лосика, и по словам Наталли, вышел из тюрьмы истощавшим на 30 кг из-за условий содержания. Силовики Беларуси пытались заставить его записать «покаянное видео», но Богомольников отказался от любого сотрудничества с КГБ.
После 24 февраля религиозные активисты образовали группу “Христиане против войны”, которая занималась освещением и координацией антивоенного христианского сопротивления. Они внесли значимый вклад в распространение антивоенных обращений христианских активистов. 1 марта 2022 года около трехсот священников РПЦ подписали открытое обращение с призывом остановить войну. Законы о «дискредитации» к тому времени еще не были приняты, и священников не преследовали. Но некоторые из подписантов рассказали, что в частных беседах представители РПЦ просили их больше не подписывать антивоенных петиций.
В декабре 2022 года российские христиане разных конфессий создали анонимную «Рождественскую декларацию против войны», в которой привели богословские аргументы против милитаризма и молитвы за прекращение вооруженного конфликта. Сторонников они призвали оказывать ненасильственное сопротивление мобилизации, помогать украинским беженцам и в целом не игнорировать войну.
Даже если в приходе не поддерживают войну, священники на местах боятся открыто выступать против, опасаясь преследования и запрета в служении.
С запретом на профессию столкнулись многие священники, оказавшие мягкое сопротивление провоенной политике РПЦ и БПЦ. Так, поводом для репрессий стали молитвы о мире. Василевич рассказала в интервью «Активатике», как КГБ преследовало группу верующих, которые молились о наступлении мира, не уточняя того, какая власть его должна устроить. Сана был лишен и московский иерей Иоанн Коваль, просивший «мира» вместо «победы» в пропагандистской молитве «О святой Руси», спущенной в приходы от патриархата. Священника обвинили в том, что он совершил «клятвопреступление», то есть нарушил обещание исполнять распоряжения священноначалия.
Против войны выступают отдельные проповедники, иногда фактически вне конфессий. Так, проповедник-неопятидесятник Эдуард Чаров из Свердловской области призвал скрываться от мобилизации в его приюте. Его оштрафовали на 65 тысяч рублей за «дискредитацию» российской армии, что сам Чаров оценил как приговор к смерти от голода. Сана лишили и популярного миссионера Андрея Кураева, критиковавшего РПЦ.
Наталля Василевич считает, что у священников не осталось возможностей открыто противостоять войне и мобилизации без риска заключения. А значит, самой доступной формой миротворчества для низовых или индивидуальных инициатив осталась подпольная, как у катакомбных советских христиан.
Среди таких тихих форм сопротивления — секретные антивоенные собрания, помощь беженцам и поддержка единомышленников.