Как санитаров записывали уборщиками, чтобы не давать выплаты за ковид. История Александры Бруссер

Представляем вашему вниманию расшифровку интервью с Александрой Бруссер, которая выиграла суд против подмосковного инфекционного центра «Вороновское», где лечат больных с Covid-19. Ее незаконно уволили в июне 2020 года со множеством нарушений и фальсификаций. В настоящее время бывший работодатель Александры должен будет выплатить ей чуть более миллиона рублей.

Меня зовут Александра Бруссер. Я живу в Санкт-Петербурге. Являюсь представителем межрегионального отделения Федеративной партии в Санкт-Петербурге. Партия наша пока не зарегистрирована, но думаем, что в ближайшее время нам удастся это сделать. Если будут какие-то вопросы юридического плана – приходите к нам, обращайтесь, будем рады.

Сегодня история такая. Я, когда началась пандемия коронавируса, в первую волну поехала работать в клинику, которая была построена за месяц на пустом месте, в чистом поле в Подмосковье – в 60-65 км от Москвы.

Отправилась я туда по приглашению Департамента здравоохранения Москвы. Заполнила анкету на их сайте, они просили очень помочь именно москвичам, потому что у них были тогда действительно сложные обстоятельства.

Так как я биолог по образованию, я посчитала, что могу поехать обязательно туда, потому что я ранее имела опыт работы с трупами. Когда-то я пыталась поступить в медицинский институт, не поступила, но работала на кафедре нормальной анатомии в Челябинске. Потом я стала биологом. И я считала, что люди обычные, с улицы, которые не имеют отношения ни к медицине, ни к биологии, не могут работать там, потому что вирус тогда был плохо изучен. По всему миру была паника. По всему миру говорили, что высокая летальность у этого вируса, и, естественно, все боялись и опасались. Ну а я, так как имела представление, что такое вирус и как он передается, посчитала, что надо принять решение и поехать.

Мне прислали приглашение за подписью Сергея Переходова – это главный врач клиники, где я потом работала. Там было приглашение на должность санитара.

Несмотря на то, что я преподаю в медицинском вузе, я все же не имею медицинского образования, поэтому я не могла претендовать на какую-то другую вакансию. Я приехала туда…

Предварительно я спросила, какие необходимы документы. Нужно ли мне получать сертификат санитара. У меня спросили – а что у меня имеется на данный момент? Я им большое количество отсканированных документов прислала. Они сказали: нет, вам никаких сертификатов не надо. Приезжайте, то, что у вас имеется – этого достаточно.

Приехала туда. В тот же день подписали договор. Я приехала туда в 7 утра, где-то в 11 мы уже договор подписали, но здесь меня насторожило вот что…

Со мной вместе вошло несколько человек, которые также претендовали на вакансию «санитар». Нам всем озвучил молодой человек по имени Иван… он впоследствии работал в отделе кадров у нас в «Вороновском»… Он озвучил сотруднику кадрового центра, который занимался набором персонала – услышав, что я на вакансию санитара пишу заявление – он сказал: с сегодняшнего дня всех санитаров оформляем уборщиками служебных помещений.

Я говорю: как это так? Вы мне прислали приглашение на санитара. Ни на какого уборщика я даже не собиралась приезжать. Я бы даже не откликнулась на эту вакансию. Иван ответил, мол, это одно и то же.

Женщина, которая занималась оформлением документов, она сидела хлопала глазами, начала писать «уборщик служебных помещений» — она оформляла вручную договор этот. Я сказала, что я не буду подписывать, пока хотя бы через слэш не укажут слово «санитар». Потому что уже до этого были прецеденты такие, что люди, которые исполняли функции санитаров, но которых перевели после в уборщики, они лишились много чего, и были конфликтные ситуации. Но я для себя этого не хотела. Несмотря на то, что Иван заявлял, что это одно и то же — в любом случае я санитар и я готова работать санитаром. Тем более, что меня приглашали и просили именно как санитара приехать.

В итоге в заявлении своем я указала «санитар». Потом девушка, которая оформляла документы, очень просила меня, настаивала, чтобы я через слэш написала «уборщик служебных помещений» (как она сделала в договоре). Я это сделала.

Другие сотрудники — я не знаю, как они делали. Я знаю только, что со мной работала вместе девушка из Дагестана, Набат. Так ее просили впоследствии переписать заявление: ее оформили как санитара до меня еще – и впоследствии ее попросили переписать заявление на уборщика. И в договоре переписали тоже.

Это было 12 апреля 2020 года. Сейчас 21-й год.

Приступить к работе мне необходимо было на следующий день.

В этот день, в день приема документов и оформления, мы сразу прошли медицинскую комиссию. Причем доктор написал, нарколог: годна исполнять обязанности санитара. Он спрашивал, кем мы идем, кем принимаемся.

У нас взяли тест на ковид и, не дождавшись результатов этого тестирования, нам разрешили на следующий день приступить к работе на территории клиники. Бывшая № 68, клиника имени Демихова.

Главный врач, Переходов Сергей Николаевич, он потом работал сразу на два объекта – клиника имени Демихова и инфекционный центр «Вороновское». В день оформления документов нам не дали вторые экземпляры наших договор на руки, потому что они не были подписаны принимающей стороной. Но у меня даже в мыслях не было, что там может быть какой-то обман: все-таки государственное учреждение, именно в такой чрезвычайной ситуации находится, занимается набором персонала. И нам также сказали: у нас сейчас форс-мажор, Переходов между Демихова и «Вороновским» курсирует много, он физически не может подписать всю эту кипу документов. Но как только вы приедете в «Вороновское» 15 апреля – все документы будут вам на руки вручены.

Также попросили тогда расписаться за ознакомление с целой кучей документов, семь пунктов, по-моему, было. В итоге мы так и не увидели эти документы – я только в суде уже их могла лицезреть, созданные прямо к суду.

Мой график работы должен был быть такой: 24 часа я должна была работать, 8 часов отдыхать. Так в течение 6 дней. А потом сутки выходной – и дальше опять по той же схеме.

По этой схеме я отработала 17 с половиной часов – потому что мы утром 15 числа были отправлены в «Вороновское».

Самое интересное, что приняли действительно нас – разместили – очень хорошо изначально. Каждому из нас был предоставлен номер в гостинице на одного человека. С трехразовым питанием. Даже несмотря на то, что мы уходили на смены – горячие обеды, ужин и завтрак нам всегда ставили рядом с дверью. И в гостинице было очень комфортно, условия были созданы идеально.

Я отработала эти 17,5 часов в 1 Травматологии. Там своя история, не буду о ней сейчас рассказывать…

А 15 апреля мы приехали туда – там было грязи где-то по колено, по пояс. Многие были по лопатки, по шею в грязи – еще не было асфальта, ездили машины, велось строительство такими темпами… я даже не думала, что у нас в России могут так быстро строить что-то.

В момент, когда они что-то передумали где-то какую-то клумбу решили не устанавливать – там все разровняли мгновенно и положили асфальт, буквально за сутки. Темпы были стахановские.

Тогда мы еще неделю жили в гостинице и нас автобус отвозил в Москву и обратно. Там уже мы работали по другому немножечко графику.

В любом случае тот график, который изначально нам был озвучен – он в принципе незаконен. Поэтому они быстро опомнились и решили в договоре все переделать.

График потом был сутки через сутки до конца апреля. Работали мы сутки через сутки. Первую неделю, чуть меньше – мы приводили в порядок отделение. Это было Первое инфекционное отделение клиники, которая потом получила название «Вороновское» по месту нахождения.

К 20 апреля мы готовили отделение, к приему пациентов. 20 числа поступили первые пациенты. Их было около 20 человек. Реанимация еще на тот момент не работала. Где-то до середины мая примерно работало только наше 1 Инфекционное из всего этого инфекционного центра. И две палаты наши были отданы под реанимацию.

Оборудование классное, очень хорошее. Каждая кровать — там трёхместные палаты были — она была оборудована монитором со множеством датчиков, также кислородные баллоны были, и просто кислород, чтобы можно было людям дышать, у кого пониженная концентрация была.

То есть там по датчикам снималась вся информация возможная, которую можно снять с человека: и частота сердечных сокращений, и давление, и температура, все что угодно. И пациенты были обеспечены все максимально.

Еще: когда оформляли договор, я спросила, какое отделение – они сказали оставить пустым, потому что непонятно, еще не решен вопрос – возможно я могла работать в патанатомии, т.к. у меня опыт работы с трупами. Сказали: оставьте эту строку пустой, потом, когда 15 апреля заедете в клинику, допишете в заявлении, куда вас прикрепят. Но в итоге больше заявление я свое не видела.

А потом выяснилось, что каким-то образом я была зачислена в Первый ОРИД — отделение реанимации и интенсивной терапии.

То есть мы доработали нормально до конца месяца и от старшей медсестры мы узнали, что нас в табелях на заработную плату – нет. Большинства сотрудников, а нас там было около 30 человек в нашем отделении – большинство из нас не числятся в этой Первой Инфекции. Я спросила: а как узнать, где мы числимся? Почему мы работаем здесь, а числимся где-то в другом месте?

Она сказала, что нужно ехать в Москву (это 60-65 км) и узнать там в отделе кадров. В свой выходной 29 апреля я поехала туда и как раз узнала, что я в ОРИД отделе приписана. Я говорю: а как же так, если я работаю в 1 Инфекционном — почему? Они говорят: вы же сами своей рукой написали вот в заявлении. Заявление мне показывает – а там вообще другой рукой, другой ручкой – разница была большая. Я говорю: как же так, это не мой почерк, это вписано кем-то!

Поговорила я с заместителем главного бухгалтера. Она пошла к табельщику, те подняли ведомости. Самое интересное, что эти почти двое суток, которые я отработала в 1 Травматологии — там никаких данных по этому не было. Но нам засчитали график работы сутки через сутки и там сделали…

В общежитии в Вороновском нас поселили в комнаты, тоже очень хорошо оборудованные, по 2 человека. Там не больше 2 человек в комнате было. Со мной была соседка Виктория – она тогда не смогла со мной вместе поехать. И потом получилось так, что она только в конце мая, 20-го числа, смогла получить свою первую заработную плату полностью, потому что ее вообще не вписали!

Ее приписали также к ОРИД-1, но в итоге нулевой табель у нее был!

По этому поводу мы ходили вместе с ней к заместителю главного врача по фамилии Мельник, не помню его имя-отчество, он тогда созванивался с нашей старшей медсестрой, которая вообще табелированием должна была заниматься. И этот Мельник с медсестрой поговорил – у меня есть даже видеозапись этого разговора – как же так? У нас люди, которые не работали, получали зарплату по 200 тысяч рублей, а человек, который работал – почему он без зарплаты сидит?

Но в итоге ей в мае оплатили и за апрель, и за май.

Но самое интересное случилось потом: тема с переводом санитаров в уборщики служебных помещений, она все-таки сыграла свою роль. Минздрав посчитал, что они могут трактовать слова президента РФ, правительства РФ – по поводу того, кому нужно, а кому не нужно выплачивать денежные средства, вот эту компенсацию ковидную, за работу в этих центрах с пациентами.

Мы, исполняли действительно функции санитаров. Мы не только уборкой помещений занимались. Мы работали с пациентами, и есть видеозаписи этого.

Мы переодевали их, лежачих. Мы их мыли, купали. Надевали им чистое белье, кормили их, отвозили их: на каталку грузили, каталку завозили в автомобили скорой помощи – водители этим не занимались и никаких других людей не было. Сопровождали на КТ, например, в реанимацию отвозили или же в другие инфекционные центры: те, которые прошли какое-то лечение у нас, и мы их потом на долечивание отвозили – я лично отвозила – в клинику, которая «Вороново». Есть наше «Вороновское», а это «Вороново».

И в принципе этим уборщики точно не должны заниматься. Также мы ходили забирать личные ценные вещи пациентов. Когда они поступали, у них эти вещи забирали. И перед выпиской нас направляли в т.н. выписной домик, где мы получали эти вещи, в том числе паспорта. И все это передавали докторам – а потом уже они передавали пациентам, которые готовились к выписке.

Также готовили к выписке людей: помогали одеться.

Т.е. все-все-все, чем не должны заниматься уборщики служебных помещений. Этим всем мы занимались регулярно, ежедневно.

Наше отделение было – там 20 палат, по 3 койки в каждой – т.е. на 60 пациентов. Бумаги, которые в суде тоже имеются – ответчиком были предоставлены, так указано: такая-то зарплата, такие-то смены из расчета 40 коек на отделение. Что столько-то должна быть зарплата у уборщиков, столько-то у врачей, столько-то у медсестер. Но нам считали – несмотря на то, что у нас на 60 человек отделение – из расчета 40 человек.

Это тоже фикция, обман, но этих денег дополнительных мы так и не добились и не дождались.

Как только стали выясняться эти случаи, где люди не зачислены вообще были… Некоторые не числились вообще! Вот та Набат, о которой я говорила, она бедолага, мало того что ей сказали переписать заявление и договор переделать – так оказалось, что ее вообще никуда не зачислили! Ее нет. Она работала, но ее нет – никаких данных о ней вообще никуда не отправляли. Это как?! Пришлось очень долго ей ходить и другим. И медсестры некоторые оказались в той же ситуации. Очень пришлось долго ходить, добиваться того, чтобы людей оформили каким-то образом, и все это сделали как надо.

В итоге, когда все больше и больше нарушений появилось, когда пришла идея кому-то такая: мы больше месяца меняли белье пациентам, открывая всегда чистое, новое из пакетов. Потом наступила середина мая – когда стали из стирки привозить белье. С этим бельем тоже очень интересная история. На территории инфекционного центра есть своя прачечная и дезкамера. Т.е. должно было как происходить? Стирать там, дезинфицировать под большой температурой, прожаривать, и отдавать нам.

А они копили до тонны белья и сначала дезинфицировали это все в дезкамере, а потом отправляли с присохшими лепехами, с присохшей кровью и прочими выделениями, прижаренными – в стирку в Тульскую область.

Здесь я сказать не могу на 100% — верно это или нет — но могу сказать это со слов тех людей, которые работали в дезкамере и водителей, которые были в курсе, как они говорили.

Также об этом говорили старшие медсестры и сестры-хозяйки – они были зачислены как кастелянши.

Не может быть кастелянша в инфекционном центре, где с ковидными пациентами работают! Это второй класс опасности. Возможно, ему дадут первый. Но раз в 2-3 года эти классы опасности обновляются. Бардак!

И потом возвращали белье уже такое – не простиранное, жуткое.

Я проработала там до 5 июня включительно. Когда мы узнали о том, какие нарушения… почему я про белье-то заговорила? У нас просто некоторые деятели, заведующие отделениями – их посетила мысль, что, т.к. белье плохо отстирано, надо нагрузить санитаров – это в реанимации было, у нас не было – их заставляли это вот белье, в, извиняюсь, фекалиях, все это отстирывать. Кровь отстирывать. Мало того, что они сутками на ногах – еще им не хватало работы дополнительной, их обязали.

И мы тогда стали требовать массово, чтобы нам предоставили должностные инструкции. Их не было! Мы требовали: дайте нам должностные инструкции. На каком основании мы это выполняем?!

Вы нас записываете уборщиками, не доплачиваете нам ковидные надбавки, а в то же время требуете с нас намного больше. И ни инструкций, ничего нам не предоставлялось. В итоге много человек были в напряжении, в том числе врачи, медсестры, санитары, водители, девочки и ребята из приемного отделения. Все возмущались и пытались как-то решать вопрос на уровне своего руководства, кто-то ходил к главврачу. Потом выяснилось, что на госуслугах появилась форма для подачи жалоб – кто-то туда писал.

Я написала обращение в администрацию президента.

Плюс нас было 30 человек, включая меня, кто написал заявление в следственный комитет на имя руководителя и генеральному прокурору. Мы подписали, отправили через электронную форму. И после этого, я знаю, начались проверки. Я понимаю, что скорее всего это толчком стало того, что они начали готовить документы какие-то.

Было забавно, когда мы пришли с Викторией – которая моя бывшая соседка по общежитию – мы пришли по поводу нее узнавать, где ее заработная плата, и почему нет нигде ничего – и застали момент… он на видео есть, но, к сожалению, очень плохого качества, там непонятно, что это. Так вот – в тот момент подделывали наши договора. Они вырывали оттуда центральные страницы и вставляли другие.

В итоге, когда я озвучила это старшей медсестре нашего отделения, она сказала: я всем подделала, а твой договор я не стала трогать, потому что я знаю, что лучше не связываться.

И в итоге мы написали эти заявления и отправили их уже в июне месяце. Мы ждали – во-первых, мы подписи ждали долго, потому что у многих смены не совпадают.

С мая месяца я перешла на другой график работы: я работала 24 часа, отдыхала 12 часов – я была единственная с таким графиком в нашем отделении. Остальные работали сутки через сутки. В связи с тем, что график такой, не очень удобный, плавающий – получалось, что мы не могли состыковаться друг с другом, чтобы взять и подписать нормально.

В итоге 3 июня мы только отправили документы. 3 июня у нас взяли тесты на ковид, кровь взяли. До этого тоже брали, результаты – мы все переболели. Мы все переболели действительно, работали с высокой температурой. И медсестра сказала: ну, вы здесь же уже никого не заразите, работайте.

И мы работали с температурой у меня была 38,3 или 38,4. Люди многие работали, на больничный уходили с боем. Мы до сих пор переписываемся с коллегами, действительно рассказывали, что, во-первых, заплатили очень мало. Во-вторых: докажи, что ты здесь заразился. А где?! Мы работаем в ковидарии! Где заразиться еще могли?!

Переболели действительно все, потому что, как я говорила в самом начале, они нас допустили до работы, не дождавшись результатов тестов на ковид. Я допустим приехала бы туда (у меня тест был нормальный, тем не менее) – 12 апреля взяли тест на ковид, 13 апреля я приступила к работе.

Старшая медсестра 17 апреля сказала нам, мне и Виктории, что среди нас, новеньких, нас 30 человек было – два человека были с подтвержденным ковидом.

Я задала этот вопрос на собрании 18 апреля. Заведующая нашим отделением проводила это собрание. Я сказала: знаю, что среди нас есть сотрудники с ковидом. Кто эти люди, и что будет в дальнейшем? Я не хочу заразиться от них.

Она: вы сюда приехали, что это такое?! Я не потерплю! Вы идете в магазин, не спрашиваете: у вас ковид есть или нет?! Почему вас сейчас это, мол, возмущает. Вы сюда приехали за чем, работать с пациентами или что?

Я говорю: мы приехали, зная, что мы будем защищены. Что мы будем заходить в красную зону, но будем в СИЗ и будем защищены. А здесь мы контактируем постоянно в общежитии, в столовой.

После этого двоих отправили на больничный.

Также в процессе… я не хочу, чтобы меня, как они пытаются, обвиняли в распространении фейков. Это не так!

Так вот, наша старшая медсестра Муханова Оксана, она заявила, что женщина, которая должна была работать с нами буфетчицей – она умерла от ковида. Но это было в начале, возможно, она заразилась еще раньше. Это не знаю. И имя этой женщины я не знаю – даже не помню, видела ее или нет.

А вот женщина, которая работала кастеляншей, фактически исполняя обязанности сестры-хозяйки в приемном отделении, она работала там. Ее знали люди. Она контактировала со всеми. И она умерла. Она лечилась в этой клинике в «Вороновском» и умерла.

Но пришел ответ из прокуратуры, что эти данные не подтвердили. А каким образом они проверяли? Уверена, что они не опрашивали сотрудников – колег, которые работали там. Звали эту женщину Ирина… а фамилию ее никто не знает. (Я ее потом узнала, у меня записано.) Я просила – узнайте фамилию! Есть же список погибших от ковида сотрудников. Ее семья должна получать надбавки – потому что человек приехал спасать людей, заразился и умер, а ее семья не получит ничего! Свинство просто.

Я в этом видео прошу прокуратуру разобраться, поднять все документы людей, которые там работали, опросить всех свидетелей, которые там работали в тот период – это было с момент заезда нашего туда и до середины мая. В этот период она там работала.

У меня должны остаться были контакты другой женщины, которая ее сменила – возможно, она знает. Если прокуратура заинтересуется – я дам номера мобильных телефонов тех людей, кто с ней были коллегами, кто с ней работал в тот момент.

В итоге начались проверки. Мы об этом написали, жалобы отправили. Тесты на ковид у нас взяли, и 3 июня меня попросили прийти в отдел кадров.

На тот момент, когда мы собирали подписи под этим обращением, начались мини-репрессии со стороны заведующих отделений.

1 Инфекционное наше – возмущалась заведующая. Какое-то реанимационное отделение вообще расформировали. Больше половины поувольняли людей, в том числе руководителя, который вступился за них. Потом началось давление очень сильное, запугивали.

Сотрудников моего отделения, моих коллег, собирали отдельно от меня и говорили, что их всех посадят, оштрафуют еще на 300 тысяч. Люди боялись, были запуганы.

Приемное отделение, где умерла женщина – были реально очень запуганы. И перестали контактировать со мной, боясь, что их всех уволят. Потому что многие приехали из-за того, что финансовое положение было нестабильное: предприятия позакрывались тогда из-за ковида. И люди держались за работу, несмотря даже на сложные условия. Кто-то держался ради заработной платы.

И в переписке со мной многие отказывались озвучивать фамилию этой женщины. И молодой человек, который ее приятелем был, сказал: Саш, ну зачем тебе это все надо? Зачем тебе это надо, уже столько времени прошло? Я несколько месяцев назад ему писала, еще суд у меня не закончился.

Даже после того как его уволили – все равно говорит: зачем надо вспоминать?

В итоге меня пригласили 3 июня в отдел кадров и попросили переписать договор. Договор был изменен полностью. Он вообще не походил на тот вариант, который я подписывала изначально. Там было впечатано название должности как «уборщик служебных помещений». Я отказалась подписывать. Я сказала, что я готова подписать дополнительное соглашение, но не готова переписывать договор. Вы меня принимали, дайте мне мой договор, мой экземпляр за подписью Переходова, а потом составим допсоглашение. Они этого не сделали, сказали: тогда мы вас уволим.

Я говорю: вы не имеет права. На каком основании? Вы нарушаете мои права, на каком основании?

Еще 29-30 мая нам вручили пачку должностных инструкций, 2 журнала инструктажа. Старшая сестра сказала: «Это по электробезопасности, распишитесь здесь в журналах». Дайте инструкции, говорим! Она после этого вручила эти инструкции. Там такая вода! На коленке было составлено непонятно кем.

Сейчас они это уже сделали, но тогда то что было – у меня есть фото этих инструкций.

В итоге я продолжила работать. 3 июня отработала, 4, 5. В 20.00 4 июня я заступила и до 20.00 5 июня должна была работать. В итоге меня попросила старшая медсестра опять заглянуть в отдел кадров. Отдел кадров в середине мая переехал наконец-то из Москвы в Вороновское.

Я пришла туда, и они сказали, что меня уволили вообще 3 числом. А то, что я работала еще двое суток после этого, никого не волновала. Мадам Егорова, начальница отдела кадров была – я ж, говорит, не виновата, что вы решили 2 дня бесплатно поработать! То есть вообще жуть жуткая.

Перед этим 3 июня они просили меня подписать документ о расторжении договора по соглашению сторон. Я говорю: какое соглашение? Я не даю своего согласия. Вы не имеете права меня уволить, на каком основании? Оснований нет для этого! То, что вы мне пытаетесь документ липовый вручить – я не буду его подписывать. В итоге 5 июня они потребовали… пригласили начальника службы безопасности, чтобы он меня выставил оттуда. Я вызвала сотрудников полиции.

И сказали, что документы мне не отдадут, пришлют все по почте – ни трудовую, ничего не отдадут. Езжайте домой. Он 2 часа мне дал, иначе он применит физическую силу. Что я должна обходной лист подписать, все сдать, передать и уйти подобру-поздорову.

Я вызывала на место сотрудников полиции, объяснила им ситуацию. Они взяли с меня объяснение, фото у меня есть его. И взяли объяснение с начальника службы безопасности. Он дал им обещание, что документы они отдадут, но при условии, что я подпишу обходной лист. Я говорю: хорошо, я подпишу обходной лист, я уволюсь – потому что я действительно боялась, что они физическую силу будут применять.

Я подписала обходной лист и мадам Егорова опять отказалась мне отдавать документы. Опять был приглашен начальник службы безопасности. Я на тот момент уже включила прямую трансляцию, вела ее в эко-лайф. Я говорю: я тогда вызову опять полицию! Он: тогда вызывайте.

И сотрудники полиции, когда они приезжали в первый раз, я им задала вопрос: а если они не отдадут мне документы? Они – тогда опять звоните 112. Я позвонила, приехали второй раз те же самые люди, те же трое сотрудников. И меня предварительно выставили за дверь – якобы я мешала работать. А там 2 входа в кабинет – и начальник безопасности встретил полицейских. Меня не пускали в течение минут пяти-десяти. Не знаю, о чем они беседовали. Но перед тем как приехать полицейским, помощник Егоровой вышла… на трансляции я озвучивала, что слышен звук рвущейся бумаги.

И вышла помощница Егоровой, начальницы отдела кадров, и она побежала в туалет… как-то так. Я полагаю, что они в тот момент уничтожили мой первоначальный договор, подписанный 12 апреля, и подсунули туда фейковый, не подписанный никем. Хотя утром еще оригинальный договор был, существовал, его видели все. Не знаю, видела полиция или нет.

В итоге уволили меня.

После этого сотрудники, которые остались работать, которые не относились ни к медицине, ни к чему, они мне прислали фотографию, что я на КПП – мой портрет везде висит. И человек, который прислал мне это фото, рассказал, что он подошел на КПП к охраннику и спросил – что такое? Он спросил: ты ее знаешь? Да, говорит, знаю. И ему озвучил охранник, что это террорист №1. Ее велено не пускать. Это вообще бред полнейший!

Я когда оттуда уезжала, я поговорила с девушкой, которая являлась уборщиком служебных помещений реальным! Там есть места – склады, медиацентр, где действительно люди не соприкасаются с ковидными пациентами и занимаются уборкой чисто. И я тогда узнала, что есть отдельные мы, которые работали с ковидными пациентами, в красной зоне, которые исполняли функции санитаров – и есть другие чисто уборщики.

Ну, там решили, видимо, смухлевать каким-то образом и лишить нас выплат благодаря этой подделке.

Потом я приехала сюда в Петербург, я написала заявление в Калининский районный суд по месту своего жительства о незаконном увольнении с требованием восстановить меня на работе и выплатить все причитающиеся суммы. И я просила, чтобы внесли изменения в трудовую книжку, признали меня санитаром, потому что доказательств я предоставила большое количество.

Впоследствии я устроилась на работу в образовательное учреждение, подписала договор. И я посчитала, что будет неправильным требовать восстановления на работе, и, посоветовавшись с адвокатом, мы пришли к мнению, что необходимо изменить исковые требования и уже просто о незаконном увольнении, признать санитаром и о выплате компенсации за время вынужденного прогула.

Суд длился с августа по 18 января включительно. 10 было судебных заседаний по-моему. Было еще одно 19-го – но это сделали перерыв с 18 на 19, потому что ответчик не привез запрошенные судом документы.

Ответчик вел себя очень странно. Забавно было, что в первом своем отзыве к моему иску они написали, что я действительно в присутствии сотрудников кадрового центра подписала договор с ними, что договор был подписан. А потом на следующее заседание они привозят новый вариант и говорят: нет, она ничего не подписывала. Мы составили акт в тот день, когда я не подписала, отказалась подписывать что-либо – что они составили акт о моем отказе подписывать с ними договор. Удивительное дело!

И при этом при всем они допустили меня, получается, до работы?! Это как так?! Удивительные люди.

И потом они большое количество фейковых документов прислали. Привезли графики учета рабочего времени, где подписи мои были подделаны. И самое забавное – они настолько липу состряпали, что они меня уволили 5 числа, но прописали в документах 3 числом, а по их графику (они даже подпись мою специально подделали) получалось, что я отработала 23 смены. То есть весь июнь месяц до конца!

Это такая липа!

У них бумажка за бумажкой липа-липа-липа. В итоге я написала заявление в следственный комитет Калининского района с просьбой возбудить уголовное дело за фальсификацию доказательств.

Я обратилась сразу в суд, не стала в трудовую инспекцию писать, потому что те мои коллеги, которые так же были уволены – они пытались обращаться, в госуслуги жалобы писали – но это все шло через Департамент здравоохранения Москвы. Когда моих коллег собрали отдельно от меня, заведующая сказала: что вы пишете? Что вы жалуетесь? Все равно все спустят на департамент, все равно все придет к нам и мы напишем, как надо. Круговая порука.

Мне помогал юрист Даниил Семёнов, «Апология протеста».

А их защищал их юрист.

В итоге суд частично удовлетворил мои требования. Моральный ущерб я просила – дали 5 тысяч рублей моральный ущерб. Но суд признал, что действительно мое увольнение было незаконным, и они должны оплатить компенсацию с момента моего незаконного увольнения по дату решения суда. И эта дата – 18 января 2021 года. Там получилась сумма довольно приличная, чуть больше миллиона рублей.

Они должны выплатить. Пока не знаю, подавали они апелляцию или нет. По моим последним данным, апелляции не было. Но посмотрим, подождем.

Я не знаю, кто должен выплачивать деньги непосредственно – но иск у меня был к инфекционному центру «Вороновское» при клинике им. Демихова.

18 февраля прошёл месяц с момент судебного решения – я жду до середины марта, потом поеду в суд за решением.