Татьяна Колесник – свидетельница военных действий в поселке Немешаево, рядом с Бучей в Киевской области. Она проделала путь в эвакуационной колонне из Немешаева в Киев, после чего ей удалось с дочерью и двумя внучками 5 и 16 лет выбраться в Анталью (Турция). Татьяна Колесник родилась в России, в 1980 году переехала жить в Украину. Во время записи этого интервью Татьяна Колесник говорила только о том, что видела лично, либо о том, с чем непосредственно столкнулись её знакомые. Специально оговорим: в интервью практически не присутствует информация из третьих источников, чатов, видео, либо это специально обговаривается в тексте.

На фото: Немешаево до войны - один из благоустроенных зеленых поселков в 30 км от Киева

Как вы узнали, что началась война?

24 февраля в 7 утра позвонил сын, дочь уже уехала на работу, она работала в Сельпо (сеть продуктовых магазинов – прим. авт.) в Ирпене. Сын сказал: "Мама, началась война, сидите дома, никуда не выезжайте, приеду вас заберу". Но поскольку все это быстро произошло, взорвали мосты, он приехать к нам не смог. Я попросила знакомого, он забрал дочь в течение двух - трёх часов. Если бы он ее не забрал, то возможности вернуться бы не было из Ирпеня. В Ирпене были ожесточенные бои. Многоэтажные дома около этого магазина очень пострадали. Я не знаю, как бы я была в такой ситуации, если бы я с внуками была в одном месте, дочка в другом, сын в третьем. Мы ее вовремя забрали. Если бы не забрали, то могли бы потеряться, как и многие с ее работы, одного парня оттуда объявили в розыск. Позже, 15 - 17 марта, в Ирпене были сильные бои. Отступая, русские громили всё, что оставалось в живых.

Когда началась война, я не поверила этому. /Плачет/ У нас в поселке Немешаево есть и русские, и украинцы, и татары, и грузины – все-все национальности, но они никогда между собой не воевали. Это небольшой поселок городского типа между Бородянкой и Бучей, в пределах 35 километров от Киева.

Что происходило, когда в посёлок пришли российские войска?

Они зашли со стороны Чернобыля на третий день войны. Это было 27 февраля. Но взрывы слышны были с первого дня. Недалеко Гостомель находится, это первый пункт, который начали бомбить. А потом уже Буча, Ирпень, Бородянка. У нас в первые дни слышно было выстрелы, взрывы. Но не было (российских военных) в поселке. А потом они зашли в поселок, начали делать окопы, окапывались там. Танки ходили через наш двор. Мы сидели в подвалах, периодически выходили, когда было немного спокойнее, потому что дети маленькие, нужно было вывести, и домой сходить, кушать приготовить. Не жили, а существовали в то время, потому что было очень страшно, когда летит что-то и грохот. А танки ходили просто по жилому комплексу /вытирает слезы/. Там пятиэтажки, девятиэтажки. И они через площадки детские, через машины, через школьный двор... Выбили в школьной ограде проезд себе и проезжали туда-сюда, с одного края села на другой.

Вам приходилось непосредственно сталкиваться с российскими военными?

Первые дни были русские танки и самоходки, машины, которые возили дизтопливо – колонны до 40 единиц техники. Мы их считали. Выходили из подвала, присаживались и считали, потому что было интересно. Я даже в 102 звонила несколько раз и говорила, сколько каких единиц куда пошли. Потом дня через три – у нас пересечение (дорог), Варшавская трасса проходит по нашему поселку (Варшавская трасса – единственная крупная автомагистраль, ведущая на Киев со стороны России – прим. авт.) – на Варшавской трассе они поставили около магазина два своих танка и дежурили там постоянно. То есть круглые сутки мы были под прицелом. Бывало, идешь по селу – они. Я лично сталкивалась с русскими, когда ходила по воду, они стояли возле магазина и не обратили на меня внимания – женщина идет с двумя ведрами. Но все равно было страшно. Мы во дворе с детьми гуляли и видели, что они вышли из-за угла, шесть или семь человек русских солдат в камуфляжной форме, на руке и на ноге белые повязки, с оружием, в касках, подошли к магазину. У нас магазин колбасных изделий. Выломали дверь, забрали продукты и вместе с холодильником укатили. Не стесняясь никого.

Был обстрел. Русская колонна шла, и кто-то в этот момент, скорее всего, вышел или с фотоаппаратом, или с телефоном – я не знаю, но было два выстрела. Один попал в детский садик, а второй пролетел дальше и попал в дом людям, сгорел полностью дом.

В наш дом тоже попали. У нас девочка с третьего этажа, у нее четыре или пять ранений было. Русский прямо с нашего двора отъехал и начал стрелять. Что-то ему не понравилось, или кто-то пробежал, или двери открыл. С бронетранспортера, пулемет там стоял, три выстрела было, короткой очередью. Попал в первый подъезд у нашей двери, около соседей и еще в одном подъезде. Девочку ранило... Ну как девочку, она мама двоих детей – все мы девочки.

Я не военная, я не понимаю, какие снаряды откуда летят, но точно то, что они летали и достигали цели. Есть квартиры сгоревшие, есть дома разрушенные, а люди выскочить успели.

Это были российские военные?

Те, на танках у которых были буквы V и Z, я видела.

А украинские военные были в посёлке?

В поселке тероборона была у нас. Мальчики молодцы, они в первый же день сделали заграждения, деревья, завезли, блоки поставили, перегородили проезд по Варшавской трассе, потому что она идет к Киеву, к Гостомелю.

Погибших много было за то время, пока вы находились в посёлке?

Я не была свидетелем, кто погибший. Но поселок небольшой, люди между собой говорят. У нас колледж небольшой в поселке. Там люди сидели в подвалах – директор колледжа организовала им, даже готовили кушать. Вот там вахтера застрелили, женщину. Русские танки заехали на территорию колледжа, и люди, которые сидели в подвале, оставались там сидеть без выхода, то есть, им не разрешали выходить даже на поверхность.

Лично я видела трупы, только когда выехала из Немешаева с гумкоридором, были машины взорванные, горели дома, мы, когда проезжали, видели, два дома горели и машина была перевернутая, гражданская, легковая. По моему, Форд был. Там уже не трупы, а обугленные останки были. А так люди снимают, присылают...

Сколько дней вы находились в посёлке, как вы жили это время?

12 марта нас вывезли, эвакуировали. Что можно сказать? Эти дни, конечно, были очень тяжелыми, дома мы боялись находиться. Часто прилетали ракеты, часто взрывы слышались, тряслись дома. Потому в основном с внучками и с дочкой мы находились в подвале – нас было около 40 человек. Периодически выходили – сходили домой, покушать сварили, вернулись. Хотя пятого или шестого числа у нас уже газа не было – попали в газовую трубу, и газ отключили полностью по поселку. Света не стало на второй день войны. Вода тоже перестала поступать. Поэтому все начали ходить в частные сектора, местные, у кого были колодцы, помогали. Женщинам пожилым носили воду, приносили продукты. Сгруппировались настолько, жили как одна семья. Когда уезжали, там оставались с нашего двора люди, которым некуда было уехать, они присматривают за нашими кошками, собаками.

Когда мы эвакуировались, в первый день эвакуации, 11 марта, когда автобусы не запустили, мы были у ДК, народу было очень много, мы стоим, и тут выезжают три танка русских по дороге, и тут все быстро хотят бежать. Я говорю: стойте, не шевелитесь, убежать быстро вы все равно не сможете, они все равно заметят и начнут стрелять. Лучше стоять спокойно, никаких лишних движений. Они посмотрели на нас и проехали куда-то в поле.

Русские солдаты – я их не оправдываю – но это тоже чьи-то дети, они там молоденькие все, 20 - 22, от силы 25 лет. И они такими глазками смотрят... Забитые… В чужой стране. Боятся. Из-за каждого угла в них могут выстрелить.

<...> Они, думаю, психологически травмированы. И когда они уехали, было видно: солдатская одежда скинутая, они переоделись в гражданское.

Вас эвакуировали по украинскому гуманитарному коридору?

Да. 12 марта нас эвакуировали в Киев, а 13 марта нас сын забрал, и как раз в это время, с 13 на 14, мы собирались выезжать к границе, ко Львову – у нас родственники там – на моих глазах попали в завод Антонова и жилой дом на Святошина в Киеве.

У нас как раз выходят окна на завод Антонова. Жилой дом я не видела – слышала как первая ракета попала в жилой дом, а вторая в завод. Там завод конструкторский, цеха. Второй взрыв я видела. Наш дом начало шатать.

На фото: многоэтажный дом у м. Святошина в Киеве после обстрела

Что вы можете сказать тем матерям, которые считают что их сыновья защищают Россию в Украине?

У меня будет к ним вопрос. Находясь в пяти километрах от Российско-Украинской границы, вы видели наших солдат на своей территории?

В сорока километрах?

В ста километрах?

Чтобы наши солдаты защищали Украину на территории России видели?

Ну это ж абсурдно! Какой русский может защищать свою родину на территории другого государства? Я на Украине замуж вышла, сына вырастила, дочь вырастила. Но я же не отправила своего сына воевать на территорию России! Может, у них что-то не то говорят по телевизору? Я никогда не смотрела российского телевидения… Может, им заплатили, может, их зомбировали?

Господи /плачет/… до последнего я и моя семья не думали, что это война будет. У меня очень много родственников, знакомых, друзей в России.

Российская пропаганда часто показывает, что ВСУ якобы прикрывается гражданами, а потом по ВСУ стреляют российские войска, поэтому столько мирных потерь...

Вы имели в виду, наверное, что говорит пропаганда, что танки заходят, прикрываются домами? Нет. То, что российские танки заходят, стоят во дворах, что в дома въезжают, которые строятся – это есть. Например, у нас знакомый дом строил, русские солдаты выломали двери и там некоторое время жили. Его мама пришла посмотреть этот дом. Говорит: "Мальчики, а что вы тут делаете? Зачем вы мне двери сломали?" Она женщина пожилая, больная, они ее не тронули. Говорят: "А это не мы". А кто, если во дворе танк ваш!?

Наши ЗСУ – по-украински, по-русски ВСУ – стоять там не будут. Зачем, если они освобождают от русских Украину? Смысл им стоять.

/Плачет, прикрывая глаза/

Ваши родственники и друзья в России знают, что с вами произошло? Верят вам?

Кто не верил, я им отправила видео. Я его удалила, к сожалению. Когда мы выезжали из окружения, нам сказали почистить все телефоны, потому что русские забирают часто телефоны, просматривают, разбивают. Поэтому я удалила все. В результате мои друзья, мои одноклассники, кто-то верит, кто-то нет. Кто не побывал там, не может знать. Я все время удивляюсь, русские говорят мне: "Это ж вы начали. Мы пришли, потому что нас русскоязычные люди попросили". Вот я русскоязычная. Я всю жизнь говорю на русском языке. Где-то могу и по-украински сказать. У нас дома кто на чем говорит. Сын – по-украински, дочь – по-русски, я тоже. Но я же не просила никого. Зачем было приходить к нам? Если я нахожусь в 30 км от Киева, а Киев находится в 600 км от границы России, то как мы могли напасть? Не мы ж пошли в русские селенья. Я считаю, если в Донецкой или Луганской области кто-то хочет жить в России – пусть пересекут границу и едут в Россию. Это недалеко, Ростов-на-Дону, пожалуйста. Кто хотел, тот остался.

У меня брат в России, мы общаемся, он приезжал ко мне, потому что мы родня. Так и российские люди. Всю жизнь были братьями, а теперь что? Враги?

Вы уехали из Украины, что вы чувствуете?

Я как-то смирилась, а вот внучка, 5 лет, она, бедненькая: "Я хочу в свой садик". Как объяснить ребенку, что нет того садика уже? Я, конечно, желаю Украине и украинскому народу, чтобы быстрее это закончилось. Не вернуть тех людей, кто умер, погиб, и отцы, и братья, и сестры, но хотя бы сохранить, что осталось, и восстановить Украину, чтобы она была еще красивее и лучше, чем раньше.