Чем грозят поправки в законопроект о психологической помощи

5 октября Комитет Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей направил проект закона «О психологической помощи в Российской Федерации» на двухнедельное обсуждение профессионального сообщества. Текст и высказывания лоббистов поправок этого закона вызывают у психологов ряд вопросов.

Академик РАО, доктор психологических наук Сергей Львович Кандыбович 4 октября в Общественной палате РФ во время круглого стола «Перспективы законодательного регулирования психологической деятельности в Российской Федерации» сказал, что готов внести следующую поправку к законопроекту: «В закон необходимо внести пункт о том, что в своей деятельности психологи действуют не только в интересах клиента, но и в интересах национальной безопасности Российской Федерации. И что деятельность психолога не должна быть нацелена на формирование или поощрение протестных настроений граждан, направленных против действующей власти, президента и правительства РФ. Наоборот, в своей деятельности психолог должен стремиться к минимизации, купированию любых протестных настроений в обществе и у его отдельных членов ради обеспечения стабильного развития РФ. Следовательно, и сами психологи, замеченные в антироссийских, антиправительственных действиях или высказываниях, должны быть лишены права заниматься профессиональной психологической деятельностью. Это должно быть одним из критериев аттестации».

Пожалуй, эта инициатива больше всего взволновала как профессиональное сообщество, так и часть постоянных клиентов психологов, которые за свои же деньги теперь могут быть подвергнуты опасности получить некачественную помощь в угоду обслуживания неких целей государства, а также быть подвергнутыми репрессиям.

Психологи, опрошенные "Активатикой", считают, что непонятно, кто и как будет проводить аттестацию психологов и насколько качественным будет этот процесс. Более того, есть опасения, что в случае принятия закона люди будут опасаться доносов со стороны психологов.

Елена Морозова, кандидат психологических наук, доцент кафедры детской психиатрии и психотерапии Российской медицинской академии последипломного образования (РМАНПО)

– Желательно, чтобы деятельность психологов все-таки регулировалось не государством, а профессиональными сообществами, которые знают специфику всей работы.

Что касается образования, то я считаю, что в специальностях, которые имеют отношение к человеку – его жизни и благополучию – должны быть специалисты очень высокого уровня. Если магистрант проучился шесть лет исключительно психологии в аккредитованном вузе, то это качественное образование.

Практически вся работа психолога конфиденциальна. Даже близким родственникам информацию не сообщают – исключая случаи, когда есть суицидальный риск или угроза жизни пациента. Либо возникает угроза жизни других людей – это уязвимый момент. Если есть веские доказательства того, что человек замешан в уголовном преступлении и есть определенный запрос, сформулированный судом, то психолог может дать на него ответ.

Что же касается политических взглядов клиента, то это его волеизъявление. Вообще воздействовать на мировоззрение, на убеждения психолог не имеет никакого права. Психолог не может манипулировать. Интересы и благополучие клиента – это превыше всего для психолога.

В наш век доносов, я думаю, некоторые психологи тоже присоединятся к этому процессу. Из-за этого часть людей будет бояться обращаться к специалистам, если сочтут, что не гарантирована их безопасность и их конфиденциальность. В острый кризисный период люди просто перестанут ходить к психологам – и будут правы.

Недавно наша кафедра получила задание от некой Марии Киселевой (Мария Киселева – доктор психологических наук, супруга пропагандиста Дмитрия Киселева), которая возглавляет собственный психологический центр и решила заниматься аккредитацией психологов. Вопросы должны разработать мы, а она с коллегами будет проводить аккредитацию. Эта аттестация предполагает, что за очень короткое время люди должны ответить на некое количество вопросов, решить какие-то задачки и так проверят, хороший психолог или некачественный.

Дмитрий Орлов, врач-сексолог, психотерапевт, психиатр

– Закон, якобы, должен защищать людей от непрофессиональной психологической помощи. Но на мой взгляд, вопрос качества психологической помощи зависит от качества образования. Потому что обучение в некоторых вузах не готовит к реальной практической деятельности. Например, многие вузы опасаются сейчас обсуждать вопросы психологии гендера.

Также заявляется, что закон отделит психологов от гадалок и целителей. Я прочитал текст, но так и не понял, как они будут это разделять. Законопроект предполагает модель, в которой помимо магистратуры обязательно должна быть аттестация неким комитетом, который, я так понимаю, еще пока не возник. Но недобросовестный психолог может пройти аттестацию, показать свои знания и получить документы, а потом начать рекламировать себя в интернете как мага и целителя – и закон от этого никак не защитит.

Безусловно, сейчас появляется много людей, которые называют себя психологами, пройдя какие-то курсы – и многих это возмущает. Но если говорить про мировой опыт, то мне больше нравится концепция регулировки через профессиональное сообщество, которое само следит за качеством профессиональной подготовки.

В целом ситуация, когда некий единственный комитет принимает решение, похожа на отголоски советского прошлого, где есть один единственный орган, от которого все зависит. Но профессиональное сообщество уже развилось до такого уровня, что может это делать децентрализовано. Монополизм, как мне кажется, усложняет реализацию профессиональных целей.

История про “национальную безопасность России” к психологии имеет очень далекое отношение. Конечно, есть психология личности, которая изучает поведение шпионов и так далее – но эта специфика к закону, мне кажется, вообще никакого отношения не имеет. И если будет продавлено то, что психолог должен действовать, в том числе в интересах государства, то это, на мой взгляд, очень сильно затруднит работу. Непонятно, как тогда работать с клиентом. Это предложение маргинально в какой-то степени, потому что на первое место ставится не клиент. У части людей это вызовет дополнительное недоверие по отношению к психологу. Человек не пойдет за помощью, опасаясь, что то, что он скажет, каким-то образом будет не сочетаться с интересами государства.

Что касается фразы в законопроекте про взаимодействие психолога с полицией, то мне показалось, что эта часть списана с закона о психиатрической помощи – в нем есть точно такая же ремарка о том, что некоторые сведения могут быть запрошены судом или следствием. Но для этого нужны определенные юридические процедуры, чтобы это было не просто по желанию одного сотрудника внутренних дел.

В любом случае психолог действует в рамках Конституции. На мой взгляд, этого более чем достаточно.

Александра Ермилова, психолог-консультант

– Сергей Кандыбович говорит, что психологи должны минимизировать протестные настроения. Полагаю, что через деятельность психологов государству хотелось бы влиять на людей, которые получают психологическую помощь. Чтобы психологи сами не испытывали протестных настроений и старались минимизировать “антироссийские” мысли у своих клиентов. При этом в законопроекте сказано, что психологическая помощь должна оказываться вне зависимости от убеждений. Но неизвестно, как закон будет применяться на практике. Видимо, не с любыми убеждениями можно будет приходить к психологам – как минимум в госучреждениях.

Возможно, хотя напрямую об этом не говорится, им бы хотелось, чтобы психологи, которые работают в государственных учреждениях, предоставляли информацию о клиентах, которые высказывают протестные мысли.

По поводу сотрудничества с органами – с точки зрения психологической этики это не очень приемлемо, потому что существует конфиденциальность. Но не очень понятно, как государство собирается это регулировать: психолог и клиент общаются без третьих лиц и без диктофона. Психологу даже при желании трудно будет доказать, что клиент рассказывал нечто о преступлениях. Также клиент может рассказывать о своих фантазиях о совершении преступления, которые он не реализовал и вероятно не реализует – не очень понятно, нужно ли об этом докладывать.

Также в законе прописаны обязанности не только психолога, но и клиента – в законопроекте его называют заказчиком. Там написано, что заказчик обязан “предоставлять необходимую информацию” и “выполнять рекомендации психолога” – меня это напрягает, потому что вообще-то клиент ничего не обязан. Он может умалчивать, недоговаривать и врать – это его святое право. И также у меня вопрос: как они планируют регулировать, насколько достоверные сведения предоставляет клиент?

По поводу образования – российские вузы дают вполне достойное образование в теоретическом смысле, но часто люди на выходе не умеют консультировать. Возможно, требование специалитета и магистратуры связано с попыткой повысить качество психологической помощи. Но такой формулировкой они как будто исключают специалистов, которые учились в вузе, а потом добирали знаний в частных образовательных учреждениях.

В законе говорится, что даже если ты не психолог в госучреждении, то ты должен добровольно вступить в некий реестр психологов. Вполне может быть, что государство хочет подчинить психологов своим целям и интересам. Я не думаю, что это возможно. Непонятно, как они будут загонять в реестры часто практикующих специалистов и какие будут последствия, если частные специалисты не будут соответствовать федеральным стандартам. Звучит не очень реалистично и слишком энергозатратно для государства.

Есть психологи на госслужбе – в школах, детских садах, университетах и поликлиниках – скорее всего на них все эти стандарты и будут направлены. Опять же, возможно, после принятия такого закона на госслужбу пойдут психологи, чьи взгляды являются проправительственными. Что же касается клиентов и их безопасности, я думаю, что человек может даже не догадываться о существовании такого закона и что психолога, к которому он идёт, могут обязать докладывать о содержании разговоров на сессиях.

Фото: pixabay.com