"Не успокоюсь, пока не отменят статью имени меня"

Утром 1 марта в российской столице приземлился рейс Барнаул-Москва. Одним из пассажиров был гражданский активист Ильдар Дадин, первый и единственный осужденный по новой статье за нарушения на митингах и вызвавший недавно резонанс своим соощением в СМИ о жестоких пытках, которые применяются в карельской ИК-7. Бывший заключенный, полностью оправданный судом, после эпопеи с освобождением наконец-то дома.

В интервью Activatica Дадин рассказал, что испытывал после пыток, как чуть не наложил на себя руки и о планах на будущее. По словам активиста, он намерен через ЕСПЧ добиться отмены статьи 212.1 УК РФ, по которой был осужден, а также добиться наказания руководства колонии, которое продолжает работу в исправительном учреждении.

На Фото: Ильдар Дадин дает интервью журналистам на выходе из колонии; активиста сопровождает супруга Анастасия Зотова.

Activatica: Ильдар, наконец-то вы на свободе. Как добрались до Москвы?

Ильдар Дадин: Летел из Барнаула 4,5 часа. Когда сели, в самолете прошла информация, что на выходе стоит полиция, возможно, для задержания. Однако все закончилось благополучно — силовики никаких действий не предпринимали. Наконец-то увидел друзей, настроение отличное.

Источник фото

А.: Успели встретиться с родными?

И.Д.: Еще нет. Свидание с родственниками запланировано на вечер.

А.: Давайте поговорим о вас и ваших поступках. Чем вы руководствовались, когда смело и открыто начали проводить оппозиционные пикеты и митинги?

И.Д.: 10 декабря 2011 года я узнал о массовых фальсификациях на выборах в Госдуму. Я не согласился с тем, что негодяи могут решать за меня, кто будет стоять во главе государства. Воровать мой голос я не позволю — я не раб.

А.: Когда вы рассказали адвокату о пытках в карельской ИК-7, вы были уверены, что информация дойдет до широкой массы?

И.Д.: Нет, наоборот, я боялся, что не буду услышан. Я думал, что люди не захотят поднимать скандал — проще ничего не говорить, не участвовать в жизни общества, замять информацию.

А.: Вы опасались за свою жизнь, рассказывая о пытках?

И.Д.: Конечно. Я понимал, что жизнь висит на волоске: вероятность того, что со мной расправятся, считал я, была очень высока. Наибольший страх я испытал в период, пока информация не была опубликована в СМИ.

А.: Изменилось ли к вам отношение в колонии после того, как вы озвучили информацию о пытках? Возможно, руководство стало относиться к вам более лояльно или, наоборот, хуже?

И.Д.: Как только прошла публикация, началась шумиха, на некоторое время режим ослабили. Но 18 ноября из отпуска вышел начальник колонии Сергей Коссиев. Он ничего не боялся! Была видна его уверенность в том, что наказания он не понесет — об этом Коссиева осведомили «наверху». Начальник колонии вел себя уверенно, продолжал «тыкать», хотя все работники ИК-7 начали относиться к заключенным с большим уважением. Когда я спросил Коссиева, почему он называет меня на «ты», он не скрывал злости, дерзил и грубил, но в пик ярости уходил в соседнюю аудиторию.

Коссиев отчетливо понимал — будут проверки. Но был уверен — система его прикроет: расследование будет лишь видимостью, а преступления будут надежно скрыты.

Глава ИК-7 Сергей Коссиев отдыхает в Таиланде. Фото со страницы Коссиева из соцсети «ВКонтакте» (страница удалена)

А.: Был ли у вас критический момент? Впадали ли вы в отчаяние?

И.Д.: К сожалению, да. Состояние было критическим после того, как меня окунули в унитаз, подвесили за руки и избили — в середине сентября 2016 года. Воли не оставалось, в том числе потому, что унижения и пытки совершал сам начальник колонии, показывая своим подчиненным, как нужно поступать с политическими заключенными. Тогда я был готов наложить на себя руки, я чувствовал себя сломленным.

Под пытками и издевательствами трудно не потерять самообладание. В самый трудный момент я готов был оклеветать самых близких мне людей, лишь бы мне прекратили причинять физическую боль. Я был в шкуре сталинских политзэков; мне ясно представлялось, как люди подписывали любые доносы, лишь бы их не били.

Впоследствии за это чувство мне было очень стыдно. Но я сдержался, решил, что пусть будет больно мне, но не родным.

А.: СМИ и гражданское общество оказывали вам серьезную поддержку. Многие правозащитные организации, в том числе зарубежные, признали вас политическим заключенным и потребовали немедленного освобождения. В Совете по правам человека при президенте РФ звучали аналогичные призывы. Вы ощущали эту поддержку, находясь в колонии?

И.Д.: Огромное спасибо всем, кто меня поддерживал — для меня это очень важно. Но ко мне информация поступала исключительно обрывками.

Страшно признаться, но выжил я благодаря информационной поддержке. Однако необходимо донести до граждан России правду о том, что действительно происходит в колониях. Я чувствовал поддержку. Я понимаю, что если бы не кампания в мою поддержку, то меня бы убили, растоптали.

На победу повлияло не только российское общество, но и зарубежное. Приятно осознавать, что российские активисты — это часть цивилизованного мира. Меня поддерживали в США, Канаде и Европе. Несколько писем поддержки все-таки дошло до меня в колонии. По ним я понял, что граждане давят на свои правительства, а те в свою очередь — на наше.

Источник фото

А.: То, что вы на свободе — это победа?

И.Д.: Это победа не столько моя, сколько здравого смысла и гражданского общества.

А.: Опишите ваши ощущения: каково это - быть первым осужденным по новой статье УК РФ?

И.Д.: За убийства судили миллиарды, а за 212.1 УК РФ — только меня. Чувство интересное, двоякое. С одной стороны, первый осужденный, с другой — разумеется, неприятно, когда сажают, если ты невиновен — за то, что отстаивал конституционные права.

А.: Вы оправданы. Однако статья 212.1 УК РФ признана Конституционным судом соответствующей главному закону страны.

И.Д.: Когда я узнал об этом решении, на ум пришли только ругательные слова. Выпустить Дадина — это пустить пыль в глаза, сделать видимость, что справедливость восторжествовала. Оставить статью - это плевок мне в лицо; я сделал все возможное для ее отмены, но власть решила по-другому.

Ощущения, конечно, тяжелые. Я понимаю, что главная цель не достигнута. Я раздосадован, но это не конец - мы обязательно обратимся в Европейский суд по правам человека, на который вся надежда. Мы подадим жалобу на антиправовую, репрессивную статью 212.1 УК РФ в рамках Конвенции ЕСПЧ. Таким образом мы надеемся отменить статью. Я не успокоюсь, пока не добьюсь своего — отмены статьи имени себя. Но в российские суд я не верю. Это шоу и цирк.

Иточник фото

А.: Вы остаетесь в России. Какие у вас планы? Чем займетесь?

И.Д.: Вместе с супругой будем бороться за создание правового государства, за конституционные свободы граждан.

А.: Руководство колонии не отстранено и спокойно работает. Я предлагаю вам через наше издание обратиться к надзирателям. Наверняка вам есть, что сказать. Я гарантирую вам, что обращение будет написано слово-в-слово.

И.Д.: Спасибо огромное! Эта возможность предоставляется мне впервые.

Уважаемые особо опасные государственные преступники, которые используют служебное положение и властные полномочия не с целью защиты прав осужденных и закона, а для совершения пыток и издевательств! Рано или поздно вы будете привлечены к ответственности. Как бы веревочка ни вилась… Наказание неотвратимо. Ваше дело станет показательным, чтобы другие начальники колоний трижды подумали перед тем, как пытать заключенных.

Фото:"Открытая Россия"