Россия вступится за бизнес вместо экологии на встрече по климату
31 октября в Глазго открывается Конференция ООН по изменению климата, Россия выступит на ней со своими тезисами. Эксперты констатируют, что пока вектор в России направлен скорее на спасение существующих старых бизнесов и ограждение их от новых климатических требований, чем на сохранение Земли. Об этом пишет обозреватель Новой газеты Алексей Тарасов.
В этом году превышение критического уровня воды на 13 сантиметров (максимум 2020 года) на Байкале произошло уже 25 августа, сейчас превышение составляет 25 см. Однако Иркутская ГЭС (En+) продолжает запирать воду в озере. Обозреватели утверждают, что «такой режим ей диктуют под предлогом защиты дач и бизнесов, незаконно построенных в пойме Ангары. Если увеличить слив — их смоет. Если не увеличивать — будет и дальше топить Бурятию».
3 ноября в российском павильоне на конференции состоится совместная презентация En+ и РусГидро. Советские ГЭС представят как «флагманы светлого безуглеродного будущего».
После Второй мировой войны, в 50-60-х годах прошлого века, СССР размещал наиболее энергоемкую алюминиевую индустрию в Сибири. Показатель выбросов парниковых газов никак не свидетельствует об экологической чистоте алюминиевого производства. «Регионы присутствия» волнует не углекислый газ, а канцерогены, выбрасываемые заводами «Русала», бенз(а)пирен и прочие полициклические ароматические углеводороды, смолистые вещества (возгоны пека) в составе электролизной пыли, фториды, и так далее Это все то, чем дышат сибирские города и на чем богатеет бизнес.
Создание сотни крупных и средних ГЭС в России привело к радикальному изменению экосистем крупнейших рек, переселению сотен тысяч людей, причинило непоправимый ущерб рыболовству, сельскому хозяйству и даже местной культуре. Будем ли снова строить плотины? Никаких экономических оснований нет. И гидроэнергетика перестала восприниматься важной частью развития энергетического сектора. Но сейчас она позиционируется как источник «зеленой энергии» экспортерами природных ресурсов, боящимися, что большой углеродный след закроет им дорогу на мировые рынки.
Большинство негативных последствий от создания мегаплотин неисправимы, но даже то, что исправимо, — не сделано. Только на одной или двух из сотни крупных плотин России работает рыбоход, позволяя отнереститься хоть какой-то части мигрирующих рыб.
Из отчета En+ об «устойчивом развитии» за 2018 год следует, что современная система регулирования уровня Байкала разработана для защиты объекта всемирного наследия. В реальности все обстоит ровно наоборот: Россия нарушает предписания ЮНЕСКО, меняя режим регулирования без должного научного экологического обоснования и оценки. То есть владелец Иркутской ГЭС не признает проблемы. Пиар становится основным инструментом экологической и климатической политики. В новом отчете за 2020 год компания вообще не упоминает, что ее главное негативное воздействие на Байкал заключается в изменении естественного водного режима. Отчет рассказывает о чем угодно (от учета нерп до уборки мусора на побережье, все за мелкие деньги, выделяемые En+), кроме собственно воздействий искусственно высокого уровня воды на экосистему.
Кроме эрозии берегов, для экосистемы Байкала страшен стремительный размыв песчаных кос. Они отделяют от холодного озера теплые заливы — соры, где вырастает и нагуливается малек байкальской рыбы.
В июне 2022 года в Казани пройдет сессия Комитета Всемирного наследия, а перед этим Байкал должна посетить миссия ЮНЕСКО и Международного союза охраны природы. Ей предстоит решить, просить ли Комитет срочно включать Байкал в список «Наследие под угрозой». Если они увидят размытые берега и поймут, что уж этого явно можно было избежать, наверное, рекомендуют внести объект в список и создать «план исправления ситуации».
Экологи везут в Глазго декларацию: от имени 400 организаций (из нескольких десятков стран, очень много из России), представляющих гражданское общество, народные движения, коренные народы, ученых, призывают Алока Шарму, президента 26-й конференции в рамках Климатической конвенции в Глазго, и страны-участницы отвергнуть попытки использовать скудные средства климатических фондов для финансирования новой волны гидроэнергетических проектов. Финансирование строительства ГЭС не только не предотвратит катастрофическое изменение климата, но и усугубит климатический кризис, резко увеличив выбросы метана.
В преддверии Глазго En+ подтвердила рассмотрение проектов еще четырех ГЭС в Сибири: на реке Томь, в бассейне Лены и двух — на уже загубленной Ангаре.
En+ Group — вертикально интегрированный производитель алюминия и электроэнергии. Объединяет электростанции мощностью 19,7 ГВт и алюминиевые производства мощностью 3,9 млн т в год (через контрольный пакет в "Русале"). Основные акционеры En+ — инвестиционная компания B-Finance Олега Дерипаски с долей 44,95% (из них право голоса ограничено 35%), трейдер Glencore (10,55%), в собственном владении находится 21,37% акций.
Фото: Алексей Тарасов