Татьяна Червенко: «Меня уволили, но ничего не закончилось»

Многие планируют начать новую жизнь с нового года. Татьяне Червенко придётся многое начинать заново, как её уволили из московской школы № 1747 за критику “Разговоров о важном”. Татьяна много раз давала интервью самым разным изданиям, например, “Дождю” и “Настоящему времени” в качестве члена профсоюза “Альянс учителей” и движения “Мягкая сила”. Эти шаги были выражением её позиции.

Она училась на механико-математическом факультете МГУ, получила степень кандидата экономических наук, долго работала в финансовой сфере и занималась управленческим консалтингом. Но она не видела там результата, поэтому пошла работать учительницей, и четыре года преподавала математику в обычной московской школе. Работая педагогом, она получала призовые места на конкурсах, решала ЕГЭ на 100 баллов и пресекала принуждение к голосованию за “Единую Россию”. Но основной смысл своей деятельности Татьяна видела в детях. Поэтому, даже когда выговоры за “несогласованное интервью” ей стали сыпаться один за другим, неизвестные начали писать доносы, а родителей организовали для написания “коллективных писем” против неё, она продолжила свое дело. Несмотря на то, что администрация часто посещала её уроки, Татьяна решила не увольняться сама, пока у неё будет учиться хоть один ребёнок. В последнее время в её математическом классе оставались два ученика. А 26 декабря Татьяну уволили, она была к этому готова. Учительница собирается оспаривать решение в суде, но не слишком верит в правосудность решения.

Татьяна Червенко изнутри посмотрела на порочную школьную систему, построенную на “административном ресурсе” и непрофессионализме. У неё много идей о реформировании российской системы образования и планов на будущее. Мы публикуем её рассказ Активатике о том, как развивалась ситуация с увольнением, и к каким выводам это её привело.

Об увольнении

– Меня уволили в понедельник после “Разговоров о важном”. У меня уже было два человека в классе, но присутствовал один. Тема была “Новый год мечты”, и вместо того материала по методичке я поставила видео о новогодних традициях в разных странах. Я рассказала, что загадывать желания под Новый год – хорошо, но самое важное – то, что мы делаем, чтобы они сбылись. То есть работа. После этого ко мне пришли 5-6 человек, расширенным составом администрации, принесли приказ о моём увольнении. Мне сказали, что я работаю в школе последний день. Я даже вспомнила из “Мастера и Маргариты”:

– А что это за шаги на лестнице?

– Это нас арестовывать идут.

Эти “шаги на лестнице” собирались меня уволить. Я провела еще 3-4 урока, и в каждом классе, где я вела, сказала, что всё, меня уволили, завтра будет другой учитель. Дети расстроились, у кого-то были слёзы на глазах. Я сказала, если хотите, мы можем заниматься в зуме. Ребята тут же создали группы в телеграм. Думаю, после Нового года буду заниматься с теми, кто хочет; к чему-то готовить. Они в 8 классе, у них ещё ОГЭ впереди, в 9 классе, а в этом году диагностика. Детям надо показать, что, если мы не хотим, чтобы что-то заканчивалось, это не закончится. И жизнь на этом не кончается, а принципы важнее.

Это сейчас тяжелая артиллерия пошла, а давление было и раньше. Прямо перед увольнением мне предлагали уйти по соглашению сторон, с выплатой двух зарплат, говорили: “Вы устроитесь”. Я принципиально решила, что буду с детьми, пока хотя бы один человек остаётся в классе. И я обещание выполнила.

Директор Сотникова Марина Николаевна не хотела меня увольнять, она опытный человек и знает, что ей это грозит неприятностями. Она предпочла бы, чтобы я уволилась сама. Другое дело – её замы. Замдиректора Людмила Борисовна Колышева просто “закусила удила” и начала с двойным рвением меня выдавливать. Один выговор, другой. Месяца три она это делала. 14 страниц приказа об увольнении – это её рук дело. Каждую тетрадочку просмотреть, ошибочки найти: “А вот тут неправильно проверила! А вот здесь вот не проверила контрольную”. И всё это описать, зафиксировать. Представляете, сколько человек пахали, чтобы меня уволить! (смеется) Сейчас я хочу, чтобы администрации не прошло это просто так даром. Я уже “Дождю” дала третье интервью. Один выговор у меня был за интервью этому же телеканалу без согласования. Дело не только в том, что они со мной так поступили. Это очень плохая администрация, очень плохие управленцы. Мне есть с чем сравнить, я много где работала. Она очень неэффективна. Моя задача, может, не сейчас, а через год-два эту администрацию снять. Причём всю целиком, потому что, если директора снять, а зама оставить, будет то же самое.

Что нужно сделать, чтобы школа стала хорошей

– Что такое хороший управленец? Это тот, кто эффективно использует ресурсы, которые есть. Хорошая администрация привлекает хороших учителей и делает так, чтобы им было комфортно. Хорошая школа к ним добра. Наши дети достойны хорошей администрации, а не той, которая может только место своё охранять.

Российскую школу, конечно, надо всю реформировать. Но начать с государства: демократизация, сдержки и противовесы, изменение законодательства, а в итоге, я думаю, и до школы доберутся. Нужно вести социальную работу. В универсальных классах очень много сложных детей: у кого мама алкоголик, у кого родители работают днями и детей не видят. А дети шатаются по улицам и пьют. Это то, что я вижу. И эти классы должны быть не по 30-35 человек, а по 12-15. К этим детям нужно индивидуальный подход искать. У них урок вести – это как мешки таскать, очень сложно. У меня были такие 5-7-е классы: я провела урок, и меня как будто выпотрошили. И, естественно, в классах, где 15 человек, и учителю должно быть легче, и ученикам. Так у социально неблагополучных детей будет больше возможностей, что учитель ко всем подойдёт и каждому поможет. Может, так они смогут доверять, поделиться проблемами. И программы нужно менять под эти классы.

Реформы будут возможны, когда министром образования будет Тамара Эйдельман.

Я надеюсь, что, когда будет шанс, наша страна не будет снова застревать в этом всём. Всё-таки общество меняется, страны вокруг развиваются, выходят из этого. Наша страна тоже должна рано или поздно выйти.

И я хочу продолжать заниматься правозащитой и говорить о школе, пока у меня будет возможность. Я бы хотела помогать людям. Им сейчас очень нелегко. Я хочу защитить детей от пропаганды. Я не говорю ничего об армии, но хочу просто, чтобы детям хоть не говорили, что это хорошо.

Как устроены интриги в школе

Татьяне Червенко уверена, что плохое качество образования в российских школах – результат порочной системы управления, которая создаёт “отрицательный отбор” в школах: самые слабые и лояльные учителя остаются, а сильные, критически мыслящие и уверенные в себе уходят. Ранее Татьяна рассказывала, что после интервью неизвестная ей женщина написала на неё донос. ” Татьяна рассказала о новых деталях работы внутришкольной “кухни интриг”.

Административный ресурс и слухи

– У меня был один из двух математических классов. В октябре, когда я болела, распустили слух, что класс закроют, и учителя уволят. (По словам Татьяны, это типичный способ давления на учителей – ред.) Родителям сказали, что срочно надо переводиться в другой класс, иначе места закончатся. Больше половины слуху поверили и перевелись. Так получилось самосбывающееся пророчество. Причем какой-то момент был, когда осталось 15 человек, и все родители договорились, что мы не перейдём, мы останемся. Но началась индивидуальная работа, родителей стали обзванивать, рассказывать, что “уж ваш-то ребёнок достоин пойти в математический, а не в универсальный класс”. В универсальном классе, действительно, социально неблагополучные ребята. В результате классы, конечно, переполнены. Администрация не первый раз такое делает. У них наработаны практики, как расправляться с учителями, которые им не нравятся. Например, если учитель, старается, добивается успехов, администрация думает “Всё, хватит!”. А вдруг этот человек покажет какой-то результат, и его повысят, например, на место завуча или директора. Это опасно. И они распускают слухи, давят.

Родители учеников из двух других классов, в которых я вела, написали “коллективные письма” с жалобами на меня. Другие родители учеников из этих же классов мне рассказали, как организовывалось это. Через одного близкого директору родителя начинают разговоры и обсуждения в чатах. И в итоге получается, что они собираются, и, пусть не все, но некоторые подписывают это письмо.

Избыточная отчетность и мелочные придирки

– У нас, на самом деле, осталась та же советская школа, но теперь в ней гораздо больше рутинной административной работы. Постоянные нововведения, часто непонятно зачем, непроверенные, противоречивые. Например, вышли новые ФГОСы, а учебников к ним нет. Учителей постоянно заставляют в вебинарах каких-то участвовать: “нужно–не нужно, записывайтесь”, теперь прибавилось заполнение электронных документов, планов. Не дай бог учитель заболеет! Я собиралась квадратные уравнения давать и заболела. Когда замену ставят, никто нормально не ведёт урок. Я выхожу, приходится заново тему давать. Мне нужно взять и изменить КТП (календарно-тематическое планирование – ред), план. А если в этот день на экскурсию с классом поеду? Поэтому такой свободы нет, мне постоянно выговаривают, что я не меняю этот план. Но ни один закон не обязывает его менять. То есть я должна под каждый урок подстраивать этот план. Это невозможно долго.

Администрация ровно 1 декабря (в электронном журнале) закрыла возможность выставления оценок за предыдущий триместр. Поэтому многие дети и учителя оказались в неприятной ситуации: дети, получилось, не были аттестованы. Они это сделали ради меня (чтобы выписать выговор – ред), хотя я уже подала служебную записку, чтобы детям выставили оценки. Иногда учителя день-в-день оценки выставляют, а иногда не успевают. Бывает, и учителя болеют, я вот много болела в этом году, бывает, и ученики какие-то пропускают много, дома решают. Тогда учитель смотрит, у кого мало оценок, пишет им, и дети присылают работы. И вот эти дети остались без оценок. Сколько человек наказали ради того, чтобы меня “поймать”! Вот это я и называю плохой администрацией. Хорошие учителя со своим мнением, с независимым суждением ей просто невыгодны.

Некомпетентное управление и “крепостное право”

– Я не всегда работала в школе. Я работала в частных компаниях, например, в консалтинге руководителем проекта. И где бы я ни работала, не встречала такой неэффективной администрации. Даже не в частном случае этой школы, а в принципе неэффективной системы. Собирают учителей, 200 человек в одном актовом зале каждую неделю, а то, что там говорят, можно в общем информационном канале написать или даже сделать общую почтовую рассылку. Информации там минут на 10, но собирают всех, чтобы кого-то отчитать, что-то сказать, пустая трата времени получается. Всё настолько неэффективно и не адресно, возникает вопрос: что администрация вообще там делает. За что она получает такие деньги, я не понимаю. Например, у нас есть кафедра математики, английского, на кафедрах есть заведующие, которые дополнительно получают 20 тысяч за то, что они заведующие. При этом, когда нужно сделать 1-2 раза в год сводные таблички по результатам, всем написать, всю информацию собрать, всё свести, это поручают простым учителям. Я спрашиваю учителей: “А зачем вы это делаете? Вы же знаете, что она получает доплату за это”. А все боятся и не хотят высовываться. Получается крепостное право с правом выхода: не хочешь – заявление на стол. Например, принуждают на ЕГЭ работать. А потом я стала более юридически подкованной, перестала писать заявления на работу с ЕГЭ и другим учителям рассказала, что это не обязательно.

Сейчас из учителей остались в основном люди пенсионного и предпенсионного возраста, которые рядом живут и “Куда я ещё пойду? Поработаю и уйду на пенсию”. Молодые учителя приходят, поработают год-два-три и уходят. Но учителя вообще не любят идти на конфликт. Вот хотел способный учитель математический класс, ему не дали, он перевелся в другую школу.

Страх учеников перед учителями

– Сейчас школа 11 лет держит детей в страхе. Каждый день мы приводим детей в школу насильно, я вижу это на своём ребёнке. А нужно, чтобы детям было интересно. Система обучения построена на том, чтобы ученик всегда чувствовал себя недостаточно хорошим, а учитель делал вид, что не ошибается.

Отсутствие внешнего контроля

Нет контроля (над администрацией школы, нарушающей трудовые права – ред.) ни со стороны Департамента, ни со стороны родителей и учеников. Есть родительский совет, но он карманный: они из близких родителей. Есть школьное самоуправление, но фактически его не существует. Всё нереальное. Как Госдума, которая собрана, чтобы подтверждать решения начальства.

Школу нужно менять

Впереди очень много работы по реформе школ, но всё это должно быть после системных изменений. Потому что сейчас у нас было много таких школьных “реформ”, которые очень формально проводились, а фактически не принесли изменений.