Хочешь высказаться? Получи разрешение! Анализ законопроекта о просветительской деятельности.

Уже прошёл третье чтение законопроект, который, якобы, призван оградить страну от тлетворного иностранного влияния в сфере просвещения и от разжигания вражды под видом образования. Об этом сказано и в пояснительной записке. Критики законопроекта отмечают, что и то, и другое уже урегулировано российским правом, а потому закон избыточен. Однако, есть в законе кое-что совершенно новое, что авторы стараются не выпячивать, но ради чего, судя по всему, законопроект и затевается.

На первый взгляд, идея установить контроль над курсами по оттопыриванию чакр, тренингами личностного роста и мастер-классами пикапа без регистрации и СМС несёт в себе здравое зерно. Впрочем, даже очень далёкие от актуальной политики люди, услышав про законопроект о просветительской деятельности, встретили его далеко не с воодушевлением. И не без оснований: попытки власти запрещать и регулировать стабильно развиваются по схеме «ударить мощно, ударить мимо, задеть случайных людей и наломать максимум дров в процессе».

Закон, как повод для штрафа.

Специфической чертой «закручивания гаек» последних лет стала эпидемия добычи денег с народонаселения через штрафные санкции. Вышел из дома в Москве без маски — оштрафуем. Прошлой весной правящий класс в лице работодателя, с одной стороны, и чиновника — с другой, вообще устроил «штрафное комбо»: вышел на работу — штраф, не вышел — штраф. Пошёл гулять с собакой не на собачью площадку, а по парковой зоне — в Московской области тебя за это обязательно попытаются оштрафовать. Спросите малый бизнес про такие истории, и вы услышите вовсе кафкианские рассказы вроде того, когда из-за взаимоисключающих требований по безопасности от различных служб фирме пришлось завести два комплекта дверей: одни открываются только внутрь, другие — только наружу, и перевешивать их при первом слухе о той или иной проверке. При этом, на низовом уровне штрафы - это хорошо знакомая автолюбителям «кормушка»: нарушил — заплати половину «на лапу» и разойдёмся так, будто ничего не было.

Таким образом, закон о просветительской деятельности это очередной насос по выкачиванию денег из карманов граждан, нацеленный на широкие слои населения.

При этом, невидимая рука рынка всегда вам (жестами, рука же всё-таки) объяснит, кто именно будет платить за дополнительные издержки на поборы, лицензии и прочие радости развитого капитализма: потребитель. В то же время, как учит нас экономическая наука, цены формируются в значительной мере от «средней температуры по больнице», то есть если большая часть репетиторов начнёт брать за уроки больше, поднимется и средняя расценка. Бесплатное образование станет ещё «бесплатнее».

Закон, как средство цензуры и сегрегации.

Под все разговоры о «демократии» в современных обществах вместе демократии есть диктатура небольшой прослойки крупных собственников, сочетающих государственные должности и сосредоточивших в руках денежные потоки, нередко на уровне одной семьи - это касается как «развитых» стран, так и полуколоний, как наша страна. Охрана такого их привилегированного положения, постоянных доходов и, что немаловажно, поддержания богатства в условиях жесточайшей внутренней конкуренции, создаёт пресловутую «юридическую шизофрению», на которую любят жаловаться любители поговорить пространно о нарушениях прав человека: все усилия правящего класса направлены на то, чтобы заявленное Конституцией равенство всех перед законом никогда не было реализовано на практике, ведь для них права и свободы большинства это не абстрактное «добро» или «зло», а конкретная и практическая помеха бизнесу и угроза личному положению в обществе.

Сегрегация в современной капиталистической реальности работает не так топорно, как это было в середине прошлого века: у нас нет табличек «скамейка только для белых» или «поезд только для богатых». Эти таблички просто не нужны, когда всё решается деньгами и при видимой «свободе»: каждый может отдать ребёнка в дорогую элитную школу, слетать на лечение в Германии, нанять личных диетологов и тренеров, а главное — переехать жить к экологически чистому швейцарскому озеру, продолжая зарабатывать на российских свалках. Высокая конкуренция на рынке труда, безработица вкупе с постоянными атаками на рабочее движение гарантируют, что большинство населения всегда будет торговаться с работодателем себе в минус, а значит, табличек «быдлу вход воспрещён» и «законов о кухаркиных детях» просто не нужно: рыночек порешает сам, причём некоторая часть обираемого большинства, начитавшись Айн Рэнд и наслушавшись историй о «миллиардерах из гаража», будет искренне защищать ту самую систему, которая не даёт им расправить плечи.

Причём тут просветительская деятельность? Элементарно: в первую очередь, образование в современном обществе — такой же товар, как и всё остальное. Услуга от «вещественных» товаров отличается тем, что потребляется в момент производства, в остальном же ничто, характерное для товарного производства, сфере услуг не чуждо. Интересы крупных монополий, родившихся из рыночной конкуренции, лучше всего защищены большими числами: крупная торговая сеть всегда может нанять штат юристов и отбиваться с их помощью от всех претензий, может позволить себе дорогие лицензии и просто «задавить» любую оппозицию. В силу законов рыночной конкуренции любимый «образованной частью населения» пекарь Адама Смита, маленький частник, живущий своим предпринимательством, рано или поздно оказывается подмят и поглощён крупной финансовой империей — в силу той самой невидимой руки рынка, которая, якобы, должна была его защищать.

Закон о просветительской деятельности, таким образом, это своего рода староанглийское «огораживание» на рынке образовательных услуг: разорение мелкого частника, нужное, чтобы выдавить мелких конкурентов с рынка и загнать их под ярмо монополиста.

Впрочем, как справедливо заметят многие, далеко не все образовательные услуги оказывают платно: кружки, семинары, тренинги, мастер-классы — всё это в огромном количестве, в силу логики развития общества, оказывается людьми друг другу совершенно даром просто потому, что распространить некоторый опыт ценно уже само по себе, и взимание денег с аудитории только будет мешать.

Как нетрудно догадаться, это касается, прежде всего, сферы гражданского общества — то есть той самой болезненной и опасной для правящего класса сферы, где отдельный опыт активных людей перерастает в массовое движение и самоорганизацию. Насколько представители правящего класса и те, кто транслирует их мнение, могут пустить крокодилью слезу над тем, какие у нас несознательные, несамостоятельные, невосприимчивые к общественной активности люди — настолько же они воспринимают с ненавистью и злобой всякий случай, когда люди всё-таки развивают самостоятельность и пытаются взять дела в свои руки. Именно попыткой выкосить ростки активности в массах закон о просветительской деятельности становится в политическом поле, именно этому адресованы нормы про «возбуждение социальной розни»: нельзя уже прочесть лекцию о несправедливости современного общества, об острых социальных проблемах. О том, что мы едины и все поголовно, от дворника до банкира, братья, а потому должны проявлять братскую солидарность — можно. Даже нужно. Даром что ли солидаризм в Конституцию вписывали?

В таком контексте закон о просветительской деятельности продолжает куст законодательных инициатив про возбуждение вражды, миссионерство и фальсификации истории. Как и в случае с просветительской деятельностью, на первый взгляд это борьба против шовинизма, бизнеса под видом религии и мифотворчества вместо исторической науки — дело благое, да только на практике шовинизм никуда не делся и накачивается федеральными СМИ, религиозный бизнес процветает, а фальсификацией истории занимаются целые учреждения вроде музея ГУЛаг-а или Ельцин-центра.

В период строгих коронавирусных ограничений многие общественные движения с удивлением обнаружили, как власти, прикрываясь борьбой с эпидемией, запрещают любые митинги, шествия и пикеты, но в то же время правящая партия совершенно спокойно организует парады матерей с колясками под эгидой «Единой России», благословления молодожёнов от местной партийной верхушки, спортивные праздники в парках и «спонтанные» выходы толп в поддержку президента. Не говоря уже про коронавирусные поправки в Конституцию.

Подход «что позволено Юпитеру, то не позволено быку» - инструкция, как говорится, старая, но никем не отменённая, а потому с успехом используется правящими классами от Ромула до наших дней.

Чтобы понимать, почему вроде бы борьба за всё хорошее в руках государства становится очередной «бомбёжкой Воронежа», можно, конечно, разглагольствовать, что всякое госрегулирование зло — правда, для этого требуется умолчать, что бизнес, в том числе, в западных странах, ущемляет свободы своих работников так, что никакому буржуазному государству и не снилось: как говорится, в СССР нельзя ругать Партию, но можно ругать начальника, а в Америке ты можешь ругать, сколько хочешь, партии, но только попробуй покритиковать босса.

Гораздо разумнее следовать совету Ленина разыскивать за каждым законом или политическим заявлением интересы тех или иных классов. Это мы вам и рекомендуем, пока ещё можем говорить это открыто.

Вместо эпилога: как это, скорее всего, будет работать.

Размытые формулировки при чётких санкциях — такая же характерная черта законотворчества последних лет, как и всё, перечисленное выше. Как сказанное в пункте втором статьи первой федерального закона «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» коррупциогенными факторами являются положения нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов), устанавливающие для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил, а также положения, содержащие неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям и тем самым создающие условия для проявления коррупции.

Однако, в свете того, что было рассказано только что, едва ли у читателя возникнет вопрос, почему это положение федерального закона соблюдается с точностью, да наоборот: избирательное применение закона это одна из форм произвола, и правящий класс своё право на произвол защищает всеми тремя ветвями власти.

Типичным стал подход: примем закон о том, что при ходьбе нельзя опираться на левую ногу, и будем по мере надобности наказывать всех, кто эту норму нарушит. Если пойдут претензии, что-де власть запрещает людям ходить, немедленно следует формально правильный ответ: ходьбу не запрещали, а лишь установили порядок реализации конституционного права на свободу передвижений.

Просветительская деятельность, обмен опытом, повышение квалификации — это насущная необходимость в современном обществе. Запрещать или ограничивать это равносильно попыткам ограничить возможность дыхания. При этом, правящий класс снова маскирует нападение на большинство населения через якобы удар по некоему меньшинству, в данном случае, частных репетиторов, мастер-классов и форумов по борьбе с лженаукой.

Реализация закона ударит, прежде всего, финансово, по всем слоям населения, но, как обычно, малообеспеченные граждане этот удар почувствуют очень хорошо, в отличие от правящей верхушки.

Понятно, что желающие заниматься образованием — как в качестве преподавателя, так и в качестве ученика — придумают формальные лазейки, маскировку; понятно, что репрессивный аппарат будет усматривать «просветительскую деятельность» даже там, где её не было в помине, когда потребуется прижать конкретную группу или человека.

Образовательная сфера, вероятнее всего, расколется на два отчётливых пласта: «официальная», лицензированная, и совершенно выхолощенная во всех неудобных для правящего класса вопросах, и «теневая», где количество сомнительного материала только возрастёт, причём обе станут дороже.

Мнение колумниста может не совпадать с позицией редакции "Активатики".