«На нет и суда нет»: почему проблемой гражданских узников занимаются их близкие, а не международные гуманитарные организации
По данным украинского Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными, в российском плену находятся не менее 16 тысяч украинских гражданских – их примерно втрое больше, чем военнопленных. Большинство из них содержатся в режиме «инкоммуникадо» – полной изоляции от внешнего мира, без права на переписку, свидания и получение передач.
Военная агрессия России против Украины является далеко не первой трагедией, которая сопровождается пленением тысяч мирных жителей, хотя международное гуманитарное право строго запрещает произвольное лишение свободы, захват в заложники и депортацию гражданских лиц. Ранее российская армия удерживала тысячи некомбатантов в ходе Второй чеченской войны. Пленение тысяч гражданских лиц наблюдалось, например, в ходе гражданской войны в Сирии: режим Башара Асада лишал свободы без суда и следствия тысячи гражданских лиц. Одним из свидетельств масштаба проблемы стала тюрьма Седная, кадры из которой облетели весь мир в конце 2024 года.
Ни один вооружённый конфликт современности не проходит без вовлечения международных гуманитарных организаций. Однако в случае с продолжающимся уже пятый год полномасштабным российским вторжением значительную часть работы по освобождению гражданских узников, удерживаемых в России и на оккупированных ею территориях, взяли на себя общественные организации, которые состоят из родственников пленных и тех, кто сам прошёл через российские места лишения свободы.
«Активатика» поговорила с представителями трёх общественных организаций о том, как они добиваются освобождения гражданских пленных и почему считают усилия именитых мировых организаций с опытом десятилетий недостаточными.
Одной из организаций, направленных на освобождение заложников из числа мирных жителей Украины, стал благотворительный фонд «Цивільні в полоні» («Гражданские в плену»). Как рассказал «Активатике» исполнительный директор фонда Константин Давиденко, организация функционирует в трёх направлениях: требует освобождения гражданских пленных при помощи мероприятий адвокационного характера в Евросоюзе, поддерживает семьи узников через оказание психологической, юридической и финансовой помощи, а также участвует в разработке национального украинского законодательства, регулирующего права вернувшихся из плена граждан и их близких.
Константин сам провёл в российских изоляторах и колониях больше семи лет по сфабрикованному обвинению в «шпионаже». Его задержали в аннексированном Симферополе в феврале 2018 года, задолго до начала полномасштабного вторжения. В августе 2025 года его удалось освободить в рамках обмена.
«Когда меня увозили из колонии, где я провёл последние годы своего заключения, другие пленные украинцы меня просили рассказать про них, когда я вернусь в Украину: дать интервью, написать заявление в полицию или прокуратуру. На тот момент, находясь в заключении, мы слышали, что какие-то обмены происходят, но не знали, какие именно действия предпринимаются и как это всё устроено, и не могли знать», – вспоминает Давиденко.
После возвращения в Украину Константин узнал об общественных кампаниях в поддержку гражданских узников и решил принимать участие в этой деятельности:
– Когда я вернулся в Украину и увидел, какая здесь активность вокруг этого всего развёрнута, сколько людей и организаций на самом деле борются за наше возвращение, и когда эти люди ещё и предложили мне присоединиться к этой борьбе, и плюс с той стороны ребята меня просили, то я решил к этому прислушаться и помочь людям, – говорит бывший гражданский пленный.
По его словам, его личный опыт помогает разрушить «стену лжи», выстроенную Россией. В своей интерпретации власти страны-агрессора называют удерживаемых украинцев «террористами» и «диверсантами», которых задерживают за «реальные преступления» и подвергают «законному суду», а затем отправляют отбывать наказание «в соответствии с нормами права».
– Я рассказываю правду о том, как всё было на самом деле, не как журналист, который это услышал от кого-то, а как непосредственно переживший все эти страдания: о том, что не было никаких попыток диверсии и шпионажа, не было никаких судебных процессов, а были только пытки, незаконные задержания, сфальсифицированные материалы квазиуголовного дела и так далее. Мой голос здесь звучит как раз как голос правды, которую Россия пытается скрыть, — утверждает Константин.
Основной трудностью в работе своей организации бывший гражданский узник считает отсутствие системного подхода к проблеме у международных организаций.
– На данный момент мы – это сообщество людей, которые были в плену сами, либо тех, чьи родные в плену. Мы не профессиональные юристы, мы не адвокаты, мы не профессиональные организаторы массовых мероприятий. Мы всему этому учимся, всё это делаем сами. Соответственно, нам нужна и экспертная поддержка, и поддержка финансовая, и поддержка юридическая. Взять её можно у международных инстанций, которые занимаются грантовой деятельностью. Но у этих инстанций понимание проблемы гражданских пленных отсутствует, – говорит правозащитник.
Одну из причин, почему международные правозащитные организации не могут добиться существенных результатов в вопросах освобождения гражданских узников, Давиденко объяснил на примере Международного комитета Красного Креста (МККК). По его словам, одним из принципов этой организации является неангажированность, что обязывает сотрудников МККК быть нейтральными.
– Они могут попросить у России: «Пустите нас, пожалуйста, к задержанным украинским пленным». Россия им ответит: «Нет», они скажут: «На нет и суда нет». И они не могут сделать что-то большее, у них нет никакого силового механизма добиваться своих целей. А стараться что-то сделать и не получить в этом результат – это удар по репутации. Поэтому проще сказать, что у нас нет мандата, и ничего не делать. И, к сожалению, многие международные организации именно этой практике и следуют, – считает Константин.
Правозащитник допускает существование угрозы того, что в случае обмена Украиной российских пленных на узников, похищенных на оккупированных территориях, Россия станет захватывать ещё больше гражданских лиц и перестанет включать в обмены военнопленных.
–По моему мнению, избежать её можно только одним способом: политическая и экономическая «цена» содержания заложников должна быть выше тех преимуществ, которые Кремль получает благодаря их удержанию, – считает Константин.
Освобождением гражданских заложников, удерживаемых Россией, занимается также общественная организация «Цивільні вільні» («Гражданские свободны»). Первоначально она возникла как небольшая инициатива женщин, которые ждут своих родных мужчин из плена, и тех, кто сам прошёл российский плен. Впоследствии движение разрослось и получило официальный статус, в настоящее время в организации участвуют около 50 семей, ожидающих освобождения своих близких.
«Активатика» поговорила с главой организации Марией Сизёновой. Её муж Александр прошёл через российский плен, а сейчас в заключении остаётся отец Марии Виктор Бондаренко.
– Это моя личная боль, моя личная беда, которая мне и помогает делать то, что мы делаем. И это то, почему я начала заниматься этим вопросом, – поделилась Мария.
Организация через социальные сети и публичные мероприятия рассказывает о проблеме и судьбах конкретных мирных украинцев, оказавшихся в российском плену. Сейчас участники «Цивільні вільні» работают над распространением политического спонсорства.
– Что это такое? Это когда дипломаты, депутаты, просто известные люди, вплоть до актёров, спортсменов, берут фамилии нескольких человек и рассказывают о них. Это один из мощнейших, на наш взгляд, рычагов, которые могут сработать, чтобы людей возвращали домой, – рассказала Мария.
В настоящее время при поддержке других общественных организаций «Цивільні вільні» нашли политических спонсоров во Франции для 13 гражданских пленных, ещё несколько узников обрели поддержку публичных лиц из Германии.
Механизм политического спонсорства успешно показал себя на примере журналиста УНИАН Дмитрия Хилюка. Амбассадором похищенного россиянами работника медиа был депутат Европейского парламента от Литвы Петрас Ауштрявичюс в рамках инициативы «Амбассадоры свободы». В августе 2025 года Хилюка освободили в рамках обмена пленными. В плену он находился с марта 2022 года.
«Цивільні вільні» развивают общественную кампанию в Италии, Франции, Бельгии и Германии. При этом Мария считает важным, чтобы истории заложников звучали также в социальных сетях, особенно среди европейцев.
– Однажды мне один из юристов сказал: «Россияне не любят „неудобных“ пленных». Они быстрее отдают тех, кто им причиняет неудобства. Неудобные — это те узники, о которых говорят везде. Если о них говорят только в Украине, этого мало, потому что это означает, что никого больше это не волнует. А если об этом говорят в Евросоюзе, США, других странах – везде – то это уже становится резонансом, – подчёркивает Мария.
Сейчас в украинском обществе, по мнению Марии, о проблеме говорят гораздо больше, чем это было в первые годы полномасштабной войны.
– Истории наших родных периодически звучат на телеканалах, в офисе уполномоченного по правам человека всё чаще произносят словосочетание «гражданские пленные». Это тоже важно: люди начинают об этом слышать, начинают узнавать. Это хорошо, но не настолько, насколько хотелось бы, но тем не менее это уже есть, – отмечает Мария.
В августе «Цивільні вільні» открыли в Киеве выставку «Украдене щастя» («Украденное счастье») из 16 картин-коллажей, каждая из которых рассказывает реальную историю гражданского заложника и его семьи. В освещении мероприятия принимали участие украинский Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными, Министерство иностранных дел Украины, Офис Уполномоченного Верховной Рады по правам человека.
Международные организации, в свою очередь, могли бы делать гораздо больше в вопросе освобождения гражданских пленных, чем это происходит сейчас, считает Мария:
– Мы видим, что Украина пускает сотрудников МККК к российским военным пленным. А к нашим ребятам попасть невозможно. Неважно, гражданские, военные – в российские тюрьмы просто не пускают никого. И когда поднимается вопрос: «Вы же та организация, которая по факту должна это делать, мы получаем один и тот же ответ: «Нас не пускают, мы не можем заставить, мы мягкая сила». Такая лояльность приводит к негативным последствиям, в том числе для здоровья людей, которые удерживаются Россией, – уверена Мария.
«Активатике» удалось обсудить роль международных организаций в решении проблемы гражданских пленных также с руководителем созданного в Германии «Центра развития демократии» Олександром Тарасовым. В марте 2022 года российские силовики задержали его в Херсоне, где Олександр организовывал митинги против оккупации, раздавал продукты нуждающимся и отвозил гуманитарную помощь в медицинские организации. Также оккупанты схватили Сергея Цыгипу – организатора акций протеста в Новой Каховке. Олександра и Сергея вместе вывезли в аннексированный Крым, позднее они встречали других пленных украинцев.
— Когда мы сидели, мы запоминали имена, контакты всех родных, либо с кем можно связаться в случае, если кто-то из нас раньше другого окажется на свободе, — вспоминает Олександр.
Один из пленных, с которым Олександр некоторое время находился в одной камере, после освобождения в августе 2022 года смог сообщить близким Тарасова о его местонахождении. В феврале 2023 года Олександра освободили. Позже, несмотря на ограничения в передвижении, он смог уехать из России. Через несколько недель после освобождения Олександр стал проводить в Германии публичные акции для привлечения внимания европейцев к проблеме гражданских пленных. Созданный им «Центр развития демократии» занимается в первую очередь вопросом продвижения политического спонсорства над гражданскими пленными, преимущественно в Германии.
Одной из ключевых проблем в деятельности организации является то, что в Европе нет понимания масштаба проблемы гражданских пленных, уверен Олександр.
– Многие считают, что проблема гражданских пленных решится сама в контексте решения проблемы войны. Один из ключей к возвращению людей назад – это победа Украины на фронте. Но, к сожалению, многие могут просто не дожить до победы, поэтому надо начинать вытаскивать гражданских сейчас, а не когда-то, – считает Олександр.
Правозащитник подчёркивает, что мирных украинцев начали похищать не в 2022 году, а гораздо раньше, ещё в 2014-м. В качестве примера Тарасов привёл историю Олега Шевандина, задержанного в мае 2015 года. Больше десяти лет с ним нет никакой связи.
Другой трудностью в деятельности «Центра развития демократии» стало то, что организация не нашла возможность заинтересовать этой проблематикой политиков из США из-за отсутствия полноценного выхода на наиболее влиятельных из них:
– Мы понимаем, что США – это тяжеловес, и если будут начинаться какие-то переговоры, то тема гражданских узников должна стоять на первом месте и быть ключевой. Даже по Германии, где мы работаем, мы видим, что для некоторых политиков это не актуальная проблема. У них тут свои задачи и проблемы, которые надо решать, а какие-то далёкие непонятные гражданские пленные им не интересны. Но мы ломаем этот стереотип, – рассказал Олександр.
Тарасов отмечает, что после Второй мировой войны человечество приняло множество международных договоров, но не выработало механизма принуждения к их соблюдению.
– Любое право без принуждения – это бумажка. Система международного права должна быть очень сильно переосмыслена и усилена конкретными инструментами наказания за нарушения, а не просто быть декларацией, – считает правозащитник.
Такие обстоятельства и привели к низкой эффективности международных организаций в вопросе освобождения гражданских пленных, уверен Тарасов.
– Международный комитет Красного Креста, ОБСЕ – импотентные организации. Они не способны ничего сделать и не способны ни на что повлиять. Красный Крест просто не допускают до мест лишения свободы гражданских пленных. Никто из его представителей не кричит на сессиях ООН или других площадках о военных преступлениях и недопуске к людям, содержащимся в режиме «инкоммуникадо». «Нет, – говорят они, – мы нейтральные, мы боимся поднять голос, потому что нас лишат возможности осуществлять какие-то другие гуманитарные проекты в России». Вопрос простой: «Если вы беззубая, импотентная организация, то для чего вы нужны?» – сказал Олександр.
Именно поэтому в «Центре развития демократии» уделяют особое внимание взаимодействию с национальными органами власти, так как отдельные страны и Евросоюз в целом могут вводить санкции и оказывать иное давление.
– А международные организации могут только фиксировать факт. Уже давно надо переходить от фиксации и большого масштабного «ай-яй-яй» к конкретным действиям, – сказал Тарасов.