На дне колодца: что говорят о гибели двух женщин в колонии
В июне 2021 года в исправительной колонии №3 Кинешмы во время работ в канализационном колодце погибли две осужденные. Историю пытались скрыть, СМИ фактически о ней не писали. Дело всё же дошло до суда, но продолжаются попытки его «развалить».
Корреспондент "Активатики" поговорила с бывшими заключенными колонии и узнала, что они знают о трагедии.
О гибели двух отбывавших наказание писали несколько заметок в местной прессе, более широко об этом стало известно в декабре 2022 года, когда Ольга Бендас, дочь генерала следственного комитета Валерия Хомицкого, написала про это в социальных сетях: «Прошел дождь, лето, дикая жара. Мимо люка пройти невозможно из-за ядовитых газов, поднимающихся наверх. Их заставляют спуститься в люк... Мимо люка проходит третья осужденная. Заглянув в люк и увидя эту картину, она ныряет в дерьмо и вытаскивает буквально за волосы одну из девушек. При этом сама погибает в канализации». В августе 2022 года Ольга Бендас вышла на свободу после двух лет, проведённых в той же колонии, её осудили за «насилие в отношении представителя власти», которое она якобы совершила на акции протеста 23 января 2021 года.
Погибших звали Женя Фомичёва и Алена Денисова. Третья участница событий – Виктория Виноградова, сейчас она продолжает отбывать наказание в ИК-3.
Фото СУ СК России по Ивановской области, источник: kineshemec.ru
6 июля 2023 года местная пресса сообщила о завершении следствия в отношении трех сотрудников ИК-3. Должностные лица обвиняются по ч.3 ст. 143 УК РФ (Нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, если это повлекло по неосторожности смерть двух или более лиц).
В ходе расследования обнаружили, что при проведении работ по очистке канализационного колодца в колонии отсутствовали средства контроля состояния воздушной среды (газоанализатор или газосигнализатор), средства индивидуальной и коллективной защиты органов дыхания и страховка от падения.
В итоге на скамье подсудимых оказались начальник ИК-3 Николай Беляков и его подчиненные – Сергей Куваев и Дмитрий Лисовский.
Рабочий процесс в Ик-3. Фото: ФСИН
Однако на стадии судебного производства возникла угроза, что вину возложат на выжившую осуждённую Викторию Виноградову. Об этом узнала Ольга Бендас, которая взялась представлять интересы Виноградовой и нашла ей адвоката.
«На встрече с адвокатом Вика рассказала, что сотрудники ИК-3 вынудили её подписать отказ от участия в судах. Не суд, а малина. Потерпевшей нет, свидетелей нет. Никакого аквариума и наручников. На троих обвиняемых четыре адвоката. Государственный обвинитель, без каких-либо сомнений, в сговоре с адвокатами. Он так активно выражал протест относительно моего присутствия, что я могла бы подумать, что он один из защитников обвиняемых, не будь на нем погонов. И по всему видно, что у них сложилась весьма комфортная обстановочка...», – рассказывает Ольга Бендас.
Ольга Бендас в суде, Кинешма
Что происходит в суде
Сейчас процесс находится в стадии рассмотрения доказательств. Что происходило до того, как Ольга Бендас нашла адвоката для Виктории, неизвестно.
На очередном заседании 6 апреля суд не допустил Ольгу Бендас как представительницу Виктории. В дело вступил новый адвокат потерпевшей Платон Ананьев. Интересно, что в деле неожиданно сменился прокурор.
На этот раз Виктория впервые заявила ходатайство об участии в заседании по видеосвязи. До этого, как она говорит, её, единственную потерпевшую по делу, вынудили подписать отказ от присутствия в суде.
Что видели и слышали другие заключенные
Умма, которая в то время отбывала срок и была на производстве в день трагедии, рассказывает о событиях так:
«Девки работали там ассенизаторами. Официально они трудоустроились, оклад у них... Они постоянно в колодец лезли, постоянно там работали. Это их работа – зима, лето – без разницы... У них ни противогаза, ни троса, ничего не было. Ни костюмов специальных, какие бывают... Они просто простыни завязывали и спускались туда.
Нас не выпускают из промзоны, но слухи пошли, что девки туда упали, и крики, оры... Тогда еще у меня сильный нервный срыв получился, помню. В общем, одна Вика там живой осталась, ещё Дубак Саша был –сотрудник, его вытащили и забрали на вольную больницу» (известно, что сотрудник колонии Александр Дубак не участвует в процессе).
Другая бывшая заключенная, Анна (имя изменено), тоже хорошо помнит погибших:
«Они были хорошими, очень веселыми. Мы часто болтали. Одна из погибших, Женя, была молоденькая, почти ребенок. Я не видела сам инцидент, я была на работе в швейном цехе. Это случилось в конце рабочего дня.
Нас, 300 осужденных, держали на улице на жаре несколько часов, потом почему-то решили всех нас засунуть в здание столовой, которая не рассчитана на такое количество народу. В результате стали задыхаться все, и нас снова выгнали на улицу под солнце. Никто не знал, что происходит, многие падали в обморок от жары, а потом увидели и услышали скорую...».
Анна вспоминает, что никаких разъяснений от начальства не было. Всё хотели удержать в тайне.
Женщина, которая назвалась Мосей, тоже выполнявшая работу ассенизатора, помнит больше деталей трагедии:
«Это было 26 июня 2021 года. Должен был быть съем с работы, меня вызвали в дежурную часть. Передо мной стояла Фомичева Женя, которая погибла потом. Она начала спрашивать, как пробить колодец. А на ту пору стояло очень жаркое лето, так что не было даже ветерка. Я ей сказала, что из-за жары нужно обязательно дать колодцам проветриваться долго, иначе ей будет плохо. Но объяснила, сейчас будет пересменок, и съем с работы, потому что короткий день, суббота, и начальство не даст столько держать колодцы открытыми».
О последовавших событиях Мося рассказывает уже со слов других и эта версия немного отличается от той, которую описывала Ольга Бендас: «Вика побежала в дежурку с криком "Помогите, Жене плохо, Жене плохо!" Другая женщина, Денисова Алёна, которая уже не работала ассенизатором, но была кочегаром, вышла покурить в перерыв. Увидев Вику, она бросилась с ней и, видно, нырнула в этот колодец, не думая. Алену искали по всей зоне, просто забыв, что в колодце осталась женщина, которая может быть жива. И только потом, когда вспомнили о ней, нашли тело Алёны под телом Жени».
«Снаряжения не было никакого – говорили, зона наша бедная, – рассказывает Мося, – Были одни только штаны резиновые. Лисовский Дмитрий Анатольевич, которого сейчас судят, приносил свои штаны, уже чисто пожалев нас...»
Мося заступается за Лисовского: «Он здесь не при чем. Я говорила с его тёщей: он в этот день даже не находился в городе. Он был не в Кинешме, а в Ярославле. Вообще Шестанов Денис Юрьевич был непосредственным нашим работодателем. Куваев и Лисовский замещали его».
Что говорят люди о Виктории?
Предыдущий адвокат Виктории Илья Сидоров после посещения колонии рассказал Ольге Бендас: «Она произвела впечатление очень скромной и вежливой девушки и очень… зашуганной… Но это, наверное, единственный человек, который не поменял своих показаний… она единственная, кто борется».
Бывшие заключенные подтверждают это наблюдение. Умма говорит: «Я хорошо знаю Викторию, она хороший, добрый человек, очень спокойный...» Анна отмечает, что после случившегося Вика стала «ниже травы, тише воды, пришибленная, редко кто мог ее растормошить, замкнулась в себе немного».
О давлении на Викторию
Администрация колонии разными способами пыталась замять случившееся. Можно назвать чудом, что дело дошло до суда. Умма рассказывает: «Когда они погибли, тут слухи распустили сами сотрудники, что они устроили побег. Но какой там побег... За столько лет даже никто не думает об этом, понимаете? Выдавали ключи дежурные, а на объект женщин направляли одних. Вызывало чистить люк их начальство по телефону – в любое время, хоть в обед».
«У Виктории, конечно, был шок, тем более, она надышалась этим газом. Она лежала там в больничке у нас и тут тоже через сотрудников провокация пошла, – продолжает Умма, – её пичкали уколами всякими, она не соображала ничего. Ей приносили всякие листы, пустые, незаполненные, и говорили: «Расписывайся здесь». А она на неадеквате, под уколами, под снотворными, не понимала, что делает... Приходили, говорили: «Это ты сделала, ты сделала, ты сделала». А она стоит и говорит: «Это не я».
Сотрудники, например, вызывают тех, кто наиболее близок к ним, и говорят: через УДО раньше выйдешь, в колонию поселение пойдешь. Ну, они приходят и начинают истерики: «Почему ты толкнула их?»... и в этом роде. А этого не было. Именно на этот люк смотрят три или четыре камеры. И они даже умудрились все, что камеры сняли, удалить – понимаете?»
Суд города Кинешма. На переднем плане начальник Ик-3 Николай Беляков
«В санчасти лично сама я это видела, – говорит Умма, – одна осужденная вошла в санчасть и начала орать: «зачем ты их толкнула?». Потом выяснилось, что ей обещали УДО, что она домой пойдет, если поможет в этом».
По свидетельству Анны, Вику на долгое время изолировали, куда-то увозили или держали в карантине: «Так почти год продолжалось, и наверное, до сих пор продолжается».
Об условиях в колонии
Женщины рассказали о быте колонии, где произошла трагедия. Они пожаловались, что медсестер почти никогда не было на месте. От любых проблем со здоровьем давали обезболивающее или флакончик для капель (всегда пустой!).
Летом в цеху, где трудятся женщины, невыносимая жара, от которой часто падают в обмороки. Нет вентиляции, не проветривают. И покидать помещение нельзя.
Зимой же, наоборот, осужденные обмораживали себе конечности, пока плитку клали и делали другие работы. Дополнительной одежды не дают, и совсем не топят.
По информации Ольги Бендас, в ИК-3 сейчас пять заболевших туберкулезом. «Мы не могли там сушить верхнюю одежду. Сырость, мокрая одежда, протекающая обувь, туберкулёз», – вспоминает Ольга. За свой труд заключенные получали в среднем 200 рублей в месяц. Так и соглашались чистить канализацию – чтобы заработать немного денег на самое необходимое.
Зарплатная ведомость. Фото Ольги Бендас
Бывшая заключённая Анна вспоминает: «Когда приезжали проверяющие в ответ на жалобы наших родственников, им показывали градусники с нормальной температурой, а не 35 градусов.
Проверяющих водят только по определенным местам. К ним пускают только тех, кто говорит, что нужно начальству.
Когда кто-то приезжает, прокуратура там, ОНК и т.д., всем запрещают покидать комнаты, цеха, рабочие места, следят, чтобы сидели кучей, никому на глаза не показывались. Бывало, что из-за таких проверок люди не могли попасть в санчасть за помощью. Тех, кто пытался разговаривать с проверяющими, наказывали, изолировали».
Чтобы люди молчали, по словам Анны, их запугивают ШИЗО, где за три дня можно отморозить руки и ноги. Ольга Бендас провела там около двух месяцев.
Мося рассказывает: «Когда приходила комиссия, администрация всегда заранее знала. И она нас разводила по отрядам, будто мы не ассенизаторы, а отпускники». Ольга Бендас поясняет: «Заключенные вообще не должны работать в этих люках».
Редакция продолжает следить за делом. Мы будем писать о новых подробностях, чтобы дело заметили больше людей, а суд вынес виновным в трагедии справедливый приговор.